Редактирование: (Дискуссия) Что такое политическая экономия (раздел)

=== Марецкий ===

Я хотел бы указать на некоторый наносный элемент, который был в докладе тов. Степанова. Мне кажется, что тов. Степанов развил неправильную стратегию в том смысле, — я уже не говорю о его замечании насчет «троцкизма», — что он совершенно неправильно изобразил противоположную ему точку зрения.

Дело вовсе не в том, что противники тов. Степанова стоя за абстрактную теоретическую экономию и против практической, против «Развития капитализма в России», как говорил тов. Степанов, а дело заключается в вопросе: в каком сочетании одно с другим должно находиться и нужно ли провести грань, соблюсти определенную дифференцированность разных областей знания. Раз тов. Степанов взялся за разрешение вопроса о том, что является предметом теоретической экономии, он должен был прежде всего отграничить одну научную дисциплину от других дисциплин. Один из самых основных моментов, который ему нужно было иметь в виду, это момент дифференцированности знания. Каждая научная дисциплина должна иметь свой специфический объект. Проделал ли эту работу в своем докладе тов. Степанов? Нет, — не проделал. Существуют дисциплины — история хозяйства, теоретическая экономия, экономическая политика, организация производства, экономическая география. Есть ли в докладе тов. Степанова хоть малейшее разграничение между этими дисциплинами? Нет. Пусть он попытается это сделать в заключительном слове.

Вот между прочим один из образцов аргументации тов. Степанова. Ведь Маркс, рассуждает тов. Степанов, имел в виду не только меновое общество в качестве объекта политической экономии, ведь у Маркса в первой главе «Капитала» сказано не только о неорганизованном обществе. Маркс берет для примера изолированное хозяйство Робинзона, берет средневековое общество, берет свободную ассоциацию производителей общества будущего. Маркс их касается. Раз Маркс их касается, значит, они являются предметом политической экономии. Но тогда можно поздравить вас, тов. Степанов, с тем, что робинзонада является предметом политической экономии.

Чего не проделал тов. Степанов в своем докладе, — это отграничения теоретической экономии от других наук. Он смешал в одну кучу и историю хозяйства, и теоретическую экономию. Это две разные науки.

''Покровский.'' Для буржуазии различные.

''Марецкий.'' М. И. полагает, что это различные науки для буржуазии. По-моему, как раз наоборот. Именно буржуазная историческая школа политической экономии смешивает предмет истории хозяйства с предметом политической экономии. Для нее не было различия между историей хозяйства и политической экономией, последняя была простым «отображением», «описанием» конкретного исторического процесса.

Отмечу некоторые частности в докладе тов. Скворцова.

Тов. Степанов побивает своих противников так. Вы уверяете, что специфическим объектом теоретической экономии является определенная система категорий неорганизованного хозяйства, товарно-капиталистического. Но возьмите знаменитые формы ценности, которые имеются в первой главе «Капитала» у Маркса. Эти формы ценности, справедливо говорит И. И., являются не просто дедуктивным развертыванием отдельных положений, но они являются отображением конкретного исторического процесса. Следует ли, однако, из этого, что формы ценности являются элементами товарного, доменового хозяйства? Нет, конечно, именно постольку существовали эти формы ценности, как исторические формы обмена, поскольку в общественном хозяйстве развивался обмен, поскольку в обществе создавался, вызревал, появлялся рынок. И только постольку устанавливались, «становились», соответствующие категории. Точно также рента. Рента, поскольку она существовала при феодализме, не представляла собой материал «проблемного» характера. Вполне понятно, что то, что крестьянин давал помещику-феодалу оброк, — это еще не было проблемным материалом, экономической загадкой. Но когда рента стала проблемой? Когда экономисты вдруг вообразили, что рента вырастает из земли? Тогда, когда рента вошла в систему обмена, в систему капиталистических категорий, сочеталась с прибылью, с процентом и т. д. Тогда рента приобрела характер «проблемы». Тогда она стала действительным объектом теоретической экономии.

И подобно тому, как мы имеем ряд категорий, находящихся «в становлении», категории вызревающего товарно-капиталистического хозяйства, подобно этому можно усматривать в настоящее время те же категории в процессе отмирания. В переходный период мы наблюдаем, как категории товарно-капиталистической системы, — прибыль, ценность, рента, заработная плата и т. д. — находятся в процессе отмирания. Поскольку в процессе отмирания находится и рынок, поскольку существуют и поскольку отмирают эти категории, постольку они, конечно, являются объектом теоретической экономии.

Пусть тов. Степанов в заключительном слове скажет, признает ли он дифференциацию наук или предлагает нам всеобщую дезорганизационную экономическую науку.