Редактирование: Финн-Енотаевский А. К критике теоретической экономии (раздел)

=== 4. По поводу фетишизма товарного мира ===

В знаменитой главе «Капитала» о фетишизме товарного мира мы читаем: «Таинственность, которой полна товарная форма, заключается просто в том, что она отражает людям общественные характеры их собственного труда, как вещественные свойства самих продуктов труда, как общественные, природные свойства этих вещей, поэтому и общественные отношения производителей к общественному их целому, как вне их существующие общественные отношения вещей». Да, товарные отношения так представляются, в этом фетишизм. Но тут же дальше у Маркса: «Вследствие этого qui pro quo продукты труда становятся товарами, чувственно-сверхчувственными или общественными вещами». Нет, это qui pro quo возникло уже после того, как продукты стали товарами, стали в силу естественного, стихийного и инстинктивно-слепого, но все же разумного действования людей.

Вначале, когда отношения были просты, не представляло никакой тайны, что отношения вещей в обмене представляют отношения людей. Это говорит и сам Маркс. Иное, когда товарный мир развивается и усложняется. Здесь связь между общественными функциями вещей и людьми, которые осуществляют свои общественные отношения в производстве и обмене при посредстве этих вещей, теряется. Создается представление, как будто эти общественные функции выполняются товарами ''только,'' в силу их ''естественных'' свойств. Это, конечно, фетишизм. Но неверно представлять дело так, что общественные свойства вещей не стоят ни в какой связи с их натуральными свойствами, что они лишь отражают общественные отношения людей друг к другу ''без всякого отношения'' людей ''к вещам.'' А это-то Маркс в противоречие с самим собой здесь и делает.

Он говорит: «Световое действие вещи на зрительный нерв не представляется субъективным раздражением самого зрительного нерва, но как вещественная форма вещи вне глаза. При зрении действительно бросается свет от вещи, внешнего предмета, на другую вещь — глаз. Это физическое отношение между физическими вещами. Напротив того, форма товара и отношение ценности продуктов труда, в которой она представляется, не имеет абсолютно ничего общего о их физической природой и вытекающими из этого вещественными отношениями. Это только определенное общественное отношение самих людей, которое для них здесь принимает фантасмагорическую форму отношения вещей»<ref>«Некоторые, по-видимому, не прочь перенести термодинамическую категорию труда обратно в политическую экономию, из чего получилась бы чепуха. Попробуйте превратить какую-нибудь skilled (квалифицированную) работу в килограммо-метры и на основании этого определить зарплату!» (''Энгельс'' — «Диалектика и естествознание» Архив, II том, 1925 г., 66 стр.)</ref>. Да, товарная ''форма'' продукта это — чистейший продукт отношения людей. Но Маркс считает саму ценность связанной только с товарной формой. С этим-то и нельзя согласиться. Ценность связана с продуктом человеческого труда, приложенного к вещи, передающего ей силу, действующую не только физически, но и общественно. Эта-то затраченная человеческая сила, которая в одно и то же время и общественная и природная сила, овеществленная в вещи, и отражается в мозгу, в сознании общественного человека как ценность, подобно тому как электромагнитные волны отражаются в зрительном нерве, как свет<ref>«Das Kapital», V. А. 1921 г., 1 Band, З6 стр.</ref>.

«Чтобы искать аналогию (товарному фетишизму), мы должны спуститься в туманную область религиозного мира, — говорит нам Маркс. Здесь продукты человеческой головы кажутся наделенными собственной жизнью как самостоятельные фигуры, стоящие в отношениях между собой и людьми. Так и в товарном мире — продукты человеческой руки. Это я называю фетишизмом, который прилипает к продуктам труда, как только они производятся как товары, и который поэтому неотделим от товарного производства. Здесь следует отличить правильное от неправильного. Созданные людской фантазией боги лишены сами по себе всякой ''реальной'' силы, они наделены ''воображаемыми'' силами, отражающими действия людей по отношению друг к другу и к природе. В товарах же реализован труд, они выражают в своих меновых отношениях определенные отношения людей в производстве, в израсходовании их рабочей силы; они обладают ''реальной'' силой, и эта ''сила'' отражается в человеческом мозгу. Аналогию с религиозным миром нельзя поэтому признать удачной. Товарный мир отличен от чисто природного мира, но он отличен и от чисто идеального: он материален и социален. Поэтому-то на богов в случае надобности люди умные могли всегда насвистать, мир же товарный давал и дает себя всегда чувствовать именно своей материальной силой и от него не легко уйти: форма здесь связана с содержанием, а не «приклеена» к нему<ref>Визер считает, что Маркс «впал в большую ошибку», выводя фетишистский, мистический характер товара из меновой ценности… В то время как классики и Маркс «приложили бесконечные усилия, чтобы открыть законы ценности и цены, они упустили из виду, что в практическом хозяйстве наблюдаются законы учета полезности (der Nutzkomputation), которые образуют непосредственную основу законов ценности и цены и без знания которых они никоим образом не могут быть поняты. Всякий расчет по меновой ценности в основе своей — учет пользы, и только как таковой может быть понят». (Мы здесь встречаемся таким образом с тем же утверждением, что уже слышали раньше от Шумпетера и других — А. Ф.-Е.). «Законы учета полезности, которые всякий совершает для себя, темны и трудно доступны теоретическому пониманию, потому что его действующие мотивы вытекают из сокровеннейших глубин человеческих желаний. Поставленный в готовую обстановку хозяйственной жизни, всякий из нас находит в себе живучими эти мотивы, возбужденные данными фактами, и научается следовать им правильно ежедневным опытом». Но стоит только человеку, поступившему правильно практически, пожелать объяснить свои действия теоретически, как он натыкается на неимоверные трудности, — рассказывает вам Визер. Одно дело поступить благоразумно и другое — познать себя и окружающее. «В этом противоречии трудность или, если хотите, тайна всякий теории хозяйства; о какой-либо тайне, свойственной товару, как таковому, о каком-либо мистицизме товарного мира не может быть речи» («Theorie der gesellschaft Wirtschaft», 2 изд. «Grundriss d. Socialök.» 1924 г. 65–67 стр.). Итак, в то время как Маркс говорит об ошибочном отражении в сознании практического человека действительности, так как от него скрыта истинная сущность процесса, которая теоретически выяснена, при чем «загадка была отнюдь не в потребительной ценности», Визер практикой доволен, только вот с теорией не все благополучно: ей трудно понять законы учета полезности, которые стоит только объяснить, и тогда станут «легко объяснимыми и законы ценности и цены». Мы вполне понимаем теоретические затруднения Визера и его единомышленников, которые тщетно ищут разрешения загадки там, где его найти нельзя. Но мы не можем согласиться и с теми, кто видит все беды практики товарного мира в фетишизме. Следует иметь в виду, что недостаточно познать, что за меновой ценностью скрывается труд, что недостаточно разъяснения мистики в тайны товарного мира, вскрытия его противоречий, чтобы избавиться от последних: налицо должны быть и силы для изменения условий, или противоречия породивших.</ref>.

Противоречия, в которые впадает здесь Маркс, связаны: с его отрывом товара от продукта труда, между тем как это только форма его; с его связыванием ценности не с продуктом труда, а с товаром, между тем как у товара лишь меновая форма ценности; с его отрывом общества от природы, между тем как между ними, по его же учению, есть мост через труд человека.