Редактирование: Рубин И. Современные экономисты на Западе (раздел)

=== Глава 3. Теория стоимости и распределения Штольцмана ===

Штольцман, как мы видели, считает теорию трудовой стоимости непригодною для объяснения ''капиталистического'' хозяйства. «Гипотеза трудовой стоимости» предполагает определенный тип социального регулирования, а именно общество, состоящее исключительно из непосредственных работников. Такому типу социального регулирования соответствует известный порядок распределения, обеспечивающий всем производителям определенные «потребительные единицы» или «пайки», пропорциональные их трудовому участию в производстве. Для осуществления этого порядка распределения продуктам труда приписывается стоимость, пропорциональная количеству затраченного на них труда, — «трудовая стоимость».

Единственный вывод, который можно извлечь из «гипотезы трудовой стоимости», заключается в том, что «''регулирование, распределение и стоимость'' представляют собою логически замкнутую цепь, звенья которой взаимно обусловлены. Распределение может быть понято лишь как целевая функция регулирования, а стоимость, в свою очередь, лишь как функционально-органический посредник распределения»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 356. (Курсив наш. И. Р.) Ср. «Die Kritik des Objektivismus», стр. 197.</ref>. Этот вывод мы должны применить и к изучению капиталистического хозяйства. ''Социальное регулирование'' последнего основано на «свободе труда и неприкосновенности права собственности на капитал и землю»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 356. См. также стр. 335, 344, 763 и сл.</ref>, иначе говоря — на наличии трех социальных классов: рабочих, капиталистов и землевладельцев. А так как нормы распределения должны гарантировать наилучшее выполнение отдельными лицами их социальных (технических и моральных) функций<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 353.</ref>, то представители всех трех указанных классов должны получать определенный «социально-необходимый» ''доход'' или гонорар (Abfindung) в виде заработной платы, прибыли и ренты<ref>Там же, стр. 356.</ref>. А отсюда следует, что ''стоимость'' продукта в капиталистическом хозяйстве должна быть как раз достаточна для того, чтобы доставлять членам общества указанные три вида доходов; она представляет собою только «числовое выражение долей»<ref>Там же, стр. 356. Ср. стр. 764, 773 и сл.</ref>, причитающихся этим трем классам общества.

Величина ''стоимости'' продуктов определяется величиною ''доходов'' отдельных классов общества, и следовательно, теория стоимости должна изучаться после и на основе теории распределения. Ошибка Рикардо состояла в том, что он следовал обратному порядку и хотел вывести доходы из стоимости продукта. При этом ему пришлось преодолеть огромное затруднение, заключающееся в том, что «''стоимость'' продуктов определяется исключительно трудовыми затратами, в ''распределении'' же участвуют три класса»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 357.</ref>. Для устранения этой трудности Рикардо прежде всего исключил из стоимости продукта ренту<ref>Там же, стр. 358.</ref>. Стоимость продукта (хлеба) определяется натуральными факторами, а именно трудовыми затратами на худшем из земельных участков, который еще необходим для удовлетворения потребности общества в хлебе. Распадение этой стоимости на заработную плату и прибыль опять-таки подчиняется натуральным законам. А именно физический минимум средств существования для рабочих и техническая производительность труда на худшем участке земли определяют заработную плату как «натуральную» величину (т. е. величину, определяемую натуральными факторами). Прибыль же, как излишек одной «натуральной» величины (стоимости продукта) над другою (заработною платою, как стоимостью средств существования рабочего), не фиксируется заранее и изменяется в зависимости от изменения указанных величин, &lt;в частности в обратном направлении с изменением заработной платы<ref>Там же, стр. 360—361.</ref>.

Вся концепция Рикардо, согласно которой ''доходы'' определяются ''стоимостью'', а последняя — натуральным фактором производительности ''последней'' затраты труда или капитала, имеет своим исходным пунктом наличие ''наихудшего'' (из обрабатываемых) участка земли, этого «теоретического микрокосма, диктующего свои законы стоимости всему хозяйственному миру»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 359.</ref>. Но дело в том, что в капиталистическом обществе нет органа, который заранее определял бы сумму потребностей членов общества и в зависимости от этого решал бы, какие из худших участков земли должны быть еще взяты в обработку<ref>Там же, стр. 366 и сл.</ref>. «Этот наихудший участок не есть нечто априорно данное и потому вообще не служит средством теоретического объяснения»<ref>Там же, стр. 382.</ref>. Наихудшим из обрабатываемых участков будет именно тот, который может еще доставлять капиталисту, сверх возмещения заработной платы (и постоянного капитала), обычную прибыль. «Только высота заработной платы и прибыли на капитал определяет, какой именно участок, как доставляющий по меньшей мере указанные виды дохода, может быть еще взят в обработку»<ref>Там же. Ср, «Die soziale Kategorie in der Volkswirtschaftslehre»,стр. 357—358, 363; «Die Kritik des Objektivismus», стр. 180.</ref>. Граница между натуральною производительностью последнего из обрабатываемых и первого из необрабатываемых участков зависит от чисто социальных факторов, а именно от величины доходов (заработной платы и прибыли), которая и должна быть поэтому принята за исходный пункт исследования.

В теории Рикардо есть, однако, очень ценная черта, заключающаяся в том, что он определяет «''предельную''» или «минимальную» величину, по отношению к которой другие, превосходящие ее величины показывают «дифференциальный» излишек. Но Рикардо исходит из «предельных» натуральных величин, а именно из производительности предельной или последней затраты труда и капитала. Штольцман же предлагает вместо этого взять за исходный пункт последнего (т. е. наименее производительного) рабочего и последнего капиталиста, иначе говоря, «определенный доход»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 390.</ref> (Grenzabfindung) наименее конкурентоспособного рабочего и капиталиста, как ''чисто социальную величину''.

Остановимся сперва на ''заработной плате''. Для того чтобы рабочие могли существовать и выполнять свои социально-необходимые функции, ''наименее конкурентоспособный'' (т. е. наименее производительный) рабочий должен все же получать определенный «''предельный доход''» или «''социально-необходимый минимум''»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 395.</ref> дохода. Необходимость такого точно фиксированного минимума заработной платы признавалась и классиками, но они ошибочно усматривали в нем «результат натуральных предпосылок», а не «социально-необходимый изменчивый доход»<ref>Там же, стр. 404.</ref>. На деле величина минимума заработной платы зависит от морального и культурного уровня рабочих и в частности от степени их организованности и социальной мощи<ref>Там же, стр. 407.</ref>. Речь идет о «социально-необходимом», а не о «физическом» минимуме. Заработная плата «последнего» рабочего не может надолго опуститься ниже этого социально-необходимого минимума, но не может также надолго подняться выше его<ref>Там же, стр. 399—400.</ref>, так как взаимная конкуренция капиталистов заставляет их стремиться к возможно большему понижению издержек производства, в том числе и заработной платы<ref>Там же, стр. 401—402.</ref>. Само собою понятно, что более производительные рабочие получают, сверх социально-необходимого минимума заработной платы, еще добавочный, дифференциальный доход, объяснение которого не представляет трудностей, раз установлен определенный «минимум» заработной платы.

Если классики признавали наличие точно фиксированной заработной платы, то совершенно иначе относились они к ''прибыли''. Правда, Рикардо указывал, что прибыль не может опуститься ниже некоторого минимума, так как в противном случае капиталисты перестанут вкладывать свои капиталы в производство. Но никакого ''максимума'' для прибыли он не признавал. В этом заключается его коренная ошибка. Прибыль, как и заработная плата, представляет собою заранее фиксированную, «''социально-необходимую» величину''. «Капитал должен доставлять столько процентов прибыли, чтобы обеспечить обычный в данное время для данной социальной группы уровень существования (zeit und standesgemässe Lebenshaltung) самому маленькому предпринимателю-капиталисту, т. е. тому, который наименее конкурентоспособен при данных имущественных и производственных условиях и продукция которого еще необходима для снабжения общества»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 416. Ср. «Die soziale Kategorie in der Volkswirtschaftslehre», стр. 370, 384; «Die Kritik des Objektivismus», стр. 186.</ref>. Как величина заработной платы определяется социальным прожиточным минимумом последнего рабочего, так величина прибыли определяется ''социальным прожиточным минимумом последнего предпринимателя-капиталиста'', т. е. обладающего наименьшим и, следовательно, наименее производительным капиталом<ref>Само собой понятно, что для капиталиста этот прожиточный минимум иной, чем для рабочего. Штольцман отличает «потребительную единицу (паек) рабочего» от «потребительной единицы (паек) капиталиста». Соотношение между ними определяется в первую голову соотношением социальных сил обоих классов.</ref>.

Прибыль не может упасть надолго ''ниже'' этого социально-необходимого минимума, так как в противном случае последний капиталист не сможет выполнять свои социально-необходимые функции<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 422.</ref>. Но для последнего или самого «маленького»<ref>Таковым Штольцман считает предпринимателя с наименьшим капиталом, — достаточным, однако, для того, чтобы владелец его мог жить исключительно на прибыль с капитала, не прибегая к дополнительным, личным трудовым заработкам. Там же, стр. 422.</ref> капиталиста прибыль не может подняться надолго ''выше'' этого минимума, ибо такое повышение прибыли вызвало бы прилив к данному производству новых лиц и новых капиталов. Новые лица будут рекрутироваться из среды рабочих, которые будут основывать мелкие трудовые хозяйства: раз производство настолько выгодно, что даже самый маленький предприниматель получает прибыль, превышающую минимальный размер, то вполне вероятно, что новый мелкий хозяин из рабочих, хотя и будет работать с «меньшими средствами и примитивными орудиями»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 396.</ref>, все же при усердной работе получит достаточный для скромной жизни доход. Кроме того, выгодность данного производства вызовет также прилив новых капиталов. Сумма капиталов в стране не только не представляет, вопреки мнению классиков, точно фиксированную величину «накопленных благ»<ref>Там же, стр. 397,</ref>, но вообще может произвольно расширяться и сокращаться в зависимости от потребности в капиталах. В случае надобности капиталы «вырастают как из-под земли»<ref>Там же, стр. 399, 415.</ref>. В результате прилива новых капиталов прибыль упадет опять до социально-необходимого уровня. Изложенное относится к «последнему» капиталисту. Но, если уровень прибыли установился, скажем, в 10%, то ясно, что владельцы более крупных капиталов получают в виде прибыли доходы, превосходящие необходимый для них прожиточный минимум. Это — прибыль дифференциального характера, не требующая особого объяснения.

Мы пришли к выводу, что как заработная плата, так и прибыль при данном ''социальном регулировании'' (которое включает в себя и ''соотношение социальных сил'' разных классов) имеют вполне точную, заранее фиксированную величину. Каждый фактор производства (труд, капитал) заранее имеет определенную расценку или стоимость, величина которой определяется тем, что владелец этого фактора при данном типе социального регулирования должен непременно получать определенный доход. Сумма «социально-необходимой» ''заработной платы'' и «социально-необходимой» ''прибыли'' (т. е. издержки производства продукта, производимого при участии наименее производительного рабочего и самого «маленького» капиталиста) и составляет стоимость продукта. «Прибыль и заработная плата определяют стоимость»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 383, 478—479.’</ref>. «Рента же не принадлежит к издержкам производства», определяющим цену или стоимость продукта. Землевладелец получает ренту лишь при том условии, если индивидуальные издержки производства (заработная плата и прибыль) данного продукта ниже его стоимости. Рента представляет всегда излишек, остающийся за покрытием «первоначальных долей», т. е. заработной платы и прибыли<ref>Там же, стр. 381, 478—479.</ref>.

Раз стоимость продукта составляется из суммы заработной платы и прибыли, то неверно утверждение Рикардо, что повышение заработной платы неизбежно вызывает соответствующее уменьшение прибыли, и наоборот<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 430.</ref>.

Из изложенного вытекает, что «не размеры натуральной производительности, а закон социально-необходимых доходов (Abfindungen)» определяет все движение хозяйства<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 401. Штольцман признает, что «натуральная» производительность труда играет роль предела, ограничивающего социальное регулирование (так как, очевидно, нельзя распределить больше продуктов, чем сколько произведено), но не оказывает непосредственного влияния на стоимость и доходы.</ref>. «Данные социально необходимые целевые величины доходов должны быть признаны последними, решающими элементами народного хозяйства»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 764.</ref>. Эти «телеологически данные целевые фиксированные величины» (Zweckfixa) доходов должны быть взяты за исходный пункт исследования<ref>Там же, стр. 773.</ref>. Только из них может быть понята и стоимость, представляющая собою «не что иное, как масштаб для вознаграждения отдельных лиц и целых групп людей» или «посредник распределения», средство для доставления каждому участнику производства доли дохода, причитающейся ему на основе данного социального регулирования<ref>''Stolzmann'', Grundzüge einer Philosophie der Volkswirtschaft, 1920, стр. 210, 218. Ср. Die Kritik des Objektivismus, стр. 154.</ref>. Стоимость и доходы связаны между собою как средство и цель, они суть «целевые образования, а не результаты каузальной связи» явлений<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 773.</ref>. «Чисто социальная» теория стоимости и распределения, построенная на основе социально-органического метода, доказывает, что не «причина» и «следствие», а «цель» и «средство» являются решающими теоретико-познавательными категориями народного хозяйства. «Каузальность же является прирожденною служанкою телеологии, средством в рамках целевого познания»<ref>Там же, стр. 774.</ref>.

Такова в основных, упрощенных чертах теория стоимости и распределения Штольцмана. Выводы, к которым он пришел на основе применения своего социально-органическогр метода к изучению капиталистического хозяйства, представляются нам в высшей степени скудными и неудовлетворительными. Экономическая теория Штольцмана сводится к следующим положениям: 1) ''Стоимость'' продукта определяется ''доходами'' участников производства. 2) ''Рента'' исключается из числа доходов, определяющих стоимость. 3) Заработная плата и прибыль представляют собою заранее фиксированные величины, при чем фиксация обеих происходит на основе ''одного и того же принципа'' обеспечения социально-необходимого прожиточного минимума «''последнему''» рабочему и «''последнему''» капиталисту.

Что касается первого положения, то Штольцман является здесь продолжателем старых теорий, восходящих к так называемой «второй версии» Адама Смита. Как известно, у Смита встречаются две версии теории стоимости: иногда он принимает стоимость продукта за данную величину, а доходы (заработную плату, прибыль и ренту) — за части, на которые она распадается; иногда же он исходит из доходов как первоначально данных, основных величин, сумма которых образует стоимость как величину производную. Из первой версии Смита развилась теория трудовой стоимости, из второй версии — теория издержек производства. Штольцман в сущности примыкает ко второй версии (которую он, между прочим, резко критикует<ref>''Stolzmann'', Die soziale Kategorie in der Volkswirtschaftslehre, стр. 50.</ref>, но вносит в нее принципиальное изменение. С точки зрения теории издержек производства, издержки рассматриваются как цены или стоимость отдельных факторов производства (рабочей силы, пользования капиталом и пользования землею). Стоимость продукта выводится, таким образом, из стоимости факторов производства. Штольцман избегает этого порочного круга, превращая издержки производства в «антиципированный доход» или в «телеологически антиципированную стоимость предметов потребления»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 764; «Grundzüge einer Philosophie der Volkswirtschaft», стр. 219.</ref>, причитающихся определенным лицам, владельцам разных факторов производства. Проблема стоимости упирается в вопрос о доходах, а так как величина доходов определяется соотношением социальных сил разных классов общества<ref>''Stolzmann'', Die Kritik des Objektivismus, стр. 182.</ref>, то вся проблема стоимости приобретает, по мнению Штольцмана, чисто социальный характер.

Своим учением о доходах Штольцман внес мало нового в теорию ренты и заработной платы. В основном он принял учение Рикардо о том, что рента не входит в число издержек производства, определяющих цену продукта. Что касается заработной платы, то и Рикардо принимал ее за точно фиксированную величину, определяемую минимумом средств существования. Штольцман правильно заменяет «физический минимум» так называемым «культурным минимумом» и усиленно подчеркивает значение социальной мощи и организованности рабочих, как фактора, содействующего повышению заработной платы<ref>Кроме того, верный своему «этическому» методу, он ставит величину заработной платы в зависимость от того, как относятся остальные члены общества к рабочим, выполняют ли они по отношению к ним как к ближним предписания этики и религии и т. п.</ref>. Во всем этом нет ничего нового. Новое и оригинальное, что вносит Штольцман, заключается в его учении о ''прибыли''. Точною ''фиксацией прибыли'' Штольцман хочет преодолеть одно из главных затруднений теории издержек производства, которая никак не могла объяснить величину прибыли, так как последняя не входит в издержки производства, а представляет собою излишек, остающийся за их покрытием. Но устранение этого затруднения Штольцман купил чрезмерно дорогою ценою, а именно устранением тех специфических социальных черт, которые характеризуют капиталистическую прибыль как особый вид дохода. Штольцман просто-напросто приравнял прибыль к заработной плате. Такое игнорирование социальной природы разных видов дохода особенно непростительно для сторонника социального метода. Вместо того чтобы исследовать характерные особенности капиталистической прибыли, Штольцман попытался найти ее объяснение в идее «пропитания», характерной для ремесленного производства, или в идее «прожиточного минимума» наемного рабочего. Представление о том, что социальная функция ''прибыли'' заключается в обеспечении капиталисту-предпринимателю (хотя бы и самому «маленькому»<ref>Напоминаем, что мелкие предприниматели, вкладывающие в дело небольшой капитал и личный свой труд, не входят, по Штольцману, в класс капиталистов. Даже самый «маленький» капиталист живет только на прибыль с капитала. Игнорирование этого составляет слабую сторону критики Бем-Баверка, направленной против Штольцмана (см. его «Капитал и прибыль», т. I, русск. изд. 1909 г., стр. 608 и сл.). Также ошибался Бем-Баверк, утверждая, что Штольцман применяет и к объяснению капиталистического хозяйства закон трудовых издержек с некоторыми видоизменениями (там же, стр. 599). Следует, однако, прибавить, что Бем-Баверк имел в своем распоряжении только более ранний труд Штольцмана «Die soziale Kategorie in der Volkswirtschaftslehre».</ref> ''прожиточного минимума'', резко противоречит природе и тенденциям капиталистического хозяйства. Не приходится поэтому удивляться, что теория прибыли Штольцмана уже в своих суммарных, основных чертах не свободна от противоречий и недопустимых натяжек.

Прежде всего Штольцман должен доказать, что прибыль не может установиться надолго ''выше'' прожиточного минимума «последнего» или самого «маленького» предпринимателя-капиталиста. Доказательство свое он строит на двух утверждениях, смелости которых не соответствует беглая аргументация автора. Первое утверждение гласит, что если прибыль последнего капиталиста поднимется выше «социально-необходимого минимума» и капиталист не согласится поделиться излишком дохода с рабочими, последние предпочтут основать собственные мелкие предприятия. Не стоит распространяться на тему о том, что в условиях развитого капитализма такое предположение возможности для рабочих организации собственного производства «голыми руками» (а не, как мягко выражается Штольцман, с «меньшими средствами и примитивными орудиями») не может быть оправдано. Когда Бем-Баверк высказывает подобные предположения о возможности для рабочих «моментального производства» (без помощи орудий труда), Штольцман сам зло высмеивает их, как «курьезные». Столь же неправильно второе утверждение Штольцмана, будто превышение прибыли над прожиточным минимумом последнего капиталиста вызовет обильный прилив новых капиталов, которые появятся как «из-под земли».

Предположим, однако, что Штольцману удалось преодолеть указанное нами ''первое'' затруднение и доказать, что прибыль действительно определяется прожиточным минимумом последнего капиталиста. Но тут всплывает основной, решающий вопрос: какой именно капиталист (или группа капиталистов) является «''последним''»? Прибыль могла бы считаться заранее фиксированною лишь при том условии, если бы заранее был фиксирован «последний» капиталист (под которым мы всюду понимаем «последнюю» группу или слой капиталистов с наименьшими капиталами). Такое условие было бы осуществлено, если бы какой-нибудь центральный общественный орган на основе излюбленного Штольцманом «социального регулирования» заранее решал, что из данного населения страны, достигающего, например, 1.000 человек, 900 будут выполнять функции рабочих, а 100 — функции капиталистов. Если бы «последние» 10 из этих 100 капиталистов имели каждый капитал в 10.000 рублей, а «приличный уровень существования» для данной группы «маленьких» капиталистов требовал дохода в 1.000 рублей в год, то прибыль установилась бы на уровне 10%. Если бы каждый из последних капиталистов имел капитал в 20.000 руб., то — при таком же прожиточном минимуме в 1.000 руб. — прибыль установилась бы на уровне 5%. Фиксация группы «последних» капиталистов имела бы своим результатом фиксацию прибыли. Но, как известно, в капиталистическом обществе никакой фиксации «последних» капиталистов не существует. Наоборот, процесс капиталистической конкуренции благодаря введению технических улучшений и удешевлению товаров постепенно отрезывает от класса капиталистов один слой «последних» или «маленьких» капиталистов за другим и бросает их в лагерь наемных рабочих (служащие, коммивояжеры, доверенные и т. п.) или промежуточных социальных групп. Явление это столь типично для капитализма, что сам Штольцман счел нужным, отметить это вытеснение «маленьких» капиталистов в «результате общеизвестных фактов, особенно в результате технического превосходства крупных предприятий»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 417. Ср. «Die soziale Kategorie in der Volkswirtschaftslehre», стр. 391—392.</ref>. Но, если рост общественных производительных сил (в виде роста технически прогрессивного крупного производства) посредством понижения стоимости и удешевления цен товаров разоряет маленьких капиталистов и выдвигает на роль «последних» капиталистов (прожиточный минимум которых, по мнению Штольцмана, определяет общий уровень прибыли) другую группу капиталистов, обладающих большими капиталами<ref>Это признает сам Штольцман. См. «Der Zweck in der Volkswirtschaft», стр. 417.</ref>, — можно ли говорить, что стоимость товаров устанавливается как раз на уровне, обеспечивающем прожиточный минимум «последнего» капиталиста? Очевидно, что говорить так — значило бы извращать причинную связь явлений. Не прожиточный минимум «последних» капиталистов определяет величину стоимости продуктов, а изменения стоимости продуктов, обусловленные развитием производительности труда, определяют, какая группа капиталистов окажется еще конкурентоспособною и будет играть роль «последней». Движение доходов разных общественных классов не может, следовательно, быть понято без предварительного изучения законов изменения стоимости товаров (включая и рабочую силу).

Штольцман, по-видимому, смутно чувствовал, что в данном пункте его теории прибыли угрожает подводный камень. Недаром он ввел в свою формулу определения прибыли указание, что «последним» является тот капиталист, который наименее конкурентоспособен и «продукция которого еще необходима для снабжения общества»<ref>''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 416.</ref>. Вытеснение «маленьких» капиталистов он объясняет тем, что, с введением технических усовершенствований, их продукция уже не нужна для общества. Но, как было уже отмечено нами, этот перевод капиталистов из разряда «необходимых» в разряд «излишних» может быть понят нами только как результат развития производительности труда и изменения стоимости продуктов. Если Штольцман бросал Рикардо упрек в том, что граница между натуральною производительностью последнего из обрабатываемых и первого из необрабатываемых участков земли определяется факторами социальными (высотою средней прибыли), то мы можем бросить Штольцману упрек в том, что его «чисто социальная» граница между «последним» действующим капиталистом и первым вытесненным капиталистом определяется развитием производительных сил. Без изучения последнего процесса нельзя строить теорию стоимости, а без теории стоимости нельзя строить теорию доходов. Та твердая опорная точка, которую Штольцман обрел якобы в лице «последнего капиталиста», оказывается не более как нижнею точкою волны, то поднимающейся, то опускающейся в бурном потоке хозяйственной жизни.

Итак, прибыль, как доход, соответствующий прожиточному минимуму «последнего» капиталиста, не фиксирована заранее — вне зависимости от развития производительности труда и стоимости товаров — по той простой причине, что не фиксирован заранее, вне зависимости от тех же условий, «последний» капиталист. Предположим, однако, что Штольцман преодолел и данное, ''второе'' затруднение. Пусть «последний» капиталист нам известен. Но что значит «социально-необходимый» для него ''минимум дохода''? Означает ли это, как мы все время предполагали и как следует из прямых слов Штольцмана<ref>«Обычный в данное время для данной социальной группы уровень существования (zeit und standesgemässe Lebenshaltung)». ''Stolzmann'', Der Zweck in der Volkswirtschaft, стр. 416.</ref>, «прожиточный минимум» в узком смысле совокупности известных ''предметов потребления'' (хотя бы в обильном количестве, включая некоторые предметы роскоши и т. п.)? Но поскольку речь идет о развитом капитализме, очевидно, что группа «последних» капиталистов, прибыль которых покрывает только потребности личного потребления, никоим образом не является конкурентоспособною и, в лучшем случае, скоро потеряет свою конкурентоспособность. Данная группа капиталистов может сохранить свою конкурентоспособность лишь при том условии, если прибыль, получаемая ею, достаточна не только для удовлетворения личных потребностей ее членов, но и для расширения производства в минимальных размерах, обусловленных уровнем развития капитализма. Часть прибыли, сверх потребляемой ее части, должна обязательно накопляться. Но если расширить понятие «социально-необходимого минимума» прибыли настолько, чтобы включить в него необходимый минимум накопления, встает вопрос, чем же определяется последний. Очевидно, что ''минимум накопления'' изменяется вместе с изменением производительных сил и стоимости продуктов. Но тем самым «социально-необходимый минимум» прибыли превращается из величины, фиксированной заранее и независимо от условий производства, в результат последних. Все свои расчеты Штольцман делает без хозяина, игнорируя процесс развития производительных сил: последний мстит за себя и часто становится ему препятствием по пути, настойчиво требуя своего включения в теоретические расчеты.

Несостоятельность теории прибыли Штольцмана одновременно означает несостоятельность всей его теории стоимости и распределения. Ибо, как мы видели, только фиксация величины прибыли вне зависимости от состояния производительности труда дала бы Штольцману возможность рассматривать доходы как величины первоначальные и основные, а стоимость — как величину производную от них. Представление Штольцмана о телеологической природе стоимости, как средства для осуществления известной цели, а именно для обеспечения участникам производства заранее определенных и фиксированных доходов, подходит для социалистической общины, изображенной Штольцманом в его «гипотезе трудовой стоимости»<ref>Мы оставляем здесь в стороне то обстоятельство, что «расценка» продуктов в такой общине по своей социально-экономической природе резко отличалась бы от «стоимости» продуктов в товарном обществе. См. об этом предыдущую главу.</ref>. Оттуда понятие целесознательного социального регулирования было Штольцманом незаконно перенесено на капиталистическое хозяйство. В последнем «стоимость» или расценка продуктов не устанавливается сознательно с целью обеспечения определенных доходов участникам производства. Наоборот, величина доходов, получаемых последними, зависит от стоимости продуктов, рабочей силы и средств производства, стихийно устанавливающейся в процессе рыночной конкуренции в зависимости от состояния производительности труда. Для капиталистического хозяйства теория доходов может быть построена только на основе теории стоимости.

Сказанное не означает, что в капиталистическом хозяйстве доходы участников производства представляют неизвестную величину, колеблющуюся в неопределенных границах. При данной производительности труда и стоимости продуктов и рабочей силы, величина доходов (заработной платы и прибыли) представляет величину определенную. Пока сохраняются те же условия производства, участники последнего продолжают получать доходы в прежних размерах. Они заранее рассчитывают на получение данных доходов, антиципируют (предвосхищают) их и не соглашаются принимать участие в таком процессе производства, который не обещает им доставить доход по меньшей мере в обычном размере. Определенная величина дохода, как результат общественного процесса производства, становится предпосылкою каждого отдельного процесса производства и субъективною целью участвующих в нем лиц. Поэтому, пока сохраняются неизменные условия производства, можно с одинаковым правом сказать, что «цена товара распадается на заработную плату, прибыль и ренту», или что «заработная плата, прибыль и рента конституируют стоимость или вернее цену» товара<ref>''Магх'', Theorie uber den Mehrwert, т. III, 1921, стр. 580.</ref>. Но следует помнить, что только первое положение является теоретически правильным и показывает нам действительную объективную связь различных экономических явлений. Второе же положение пригодно только для практических целей и оказывается практически правильным лишь до тех пор, пока сохраняются неизменные условия производства<ref>Там же, стр. 579 — 580.</ref>. С их изменением неизбежно наступают изменения и в размере доходов отдельных лиц и общественных классов, предварительные расчеты отдельных лиц не оправдываются, и во всей своей суровой действительности проявляется зависимость доходов участников производства от изменений стоимости товаров, определяемых в последнем счете развитием производительности труда.

В экономической теории Штольцмана в сущности повторяются основные ошибки его социально-органического метода. Мы видели выше, как преобразовал Штольцман схему объективной связи общественных явлений: ''развитие производительных сил'' — ''производственные отношения'' людей — ''правовые и этические'' явления. Он в сущности отбросил первое звено этого ряда, а остальные два переместил в обратном порядке, превратив производственные отношения людей (или «социальное регулирование») в средство осуществления этических целей. «Социальное» было, с одной стороны, оторвано от развития общественных производительных сил, а с другой стороны, отождествлено с этическо-телеологическим. Каузальная связь явлений была превращена в телеологическую. Приблизительно такую же операцию проделывает Штольцман над схемою, выражающею об]ективную связь экономических явлений: развитие ''производительности труда'' — ''стоимость'' товаров — ''доходы'' участников производства. Он отбрасывает первое звено, а остальные два перемещает в обратном порядке, превращая стоимость товаров в средство осуществления определенной цели, а именно в средство обеспечения участникам производства заранее фиксированных доходов. Объективный результат производства (доходы) он принимает за цель, а объективную предпосылку этого результата (стоимость) — за средство. Каузальная связь явлений переворачивается и истолковывается как телеологическая.

Но Штольцману этого еще мало. Связь социальных явлений должна быть не только телеологическая, но и этическая. «Стоимость» товаров должна служить средством для осуществления этической цели обеспечения дохода участникам производства. Но можно ли доказать этическую необходимость установления прибыли на уровне 10%, а не 50 %? Оказывается, что можно и это доказать, если предположить, что только прибыль в 10% может «прокормить» самого последнего, «бедного» капиталиста. Нужды нет, что капиталистический строй повседневно отказывается от выполнения этической миссии прокормления маленьких капиталистов и безжалостно выбрасывает их из насиженных мест. Это, по-видимому, лишь маленькие недостатки, не нарушающие этическо-телеологического характера всего капиталистического строя. Последнему приписывается заимствованная из ремесленного производства идея «пропитания», бешеная бросовая конкуренция капиталистов подменяется идеями цехового регулирования цен в целях обеспечения «приличного» уровня существования всем участникам производства, отрицается антагонизм классовых интересов (так как повышение заработной платы не вызывает понижения прибыли), и на этом основании капиталисты приглашаются Штольцманом не противиться социальным реформам и в частности росту заработной платы. Теоретическая система кончается этическою проповедью, и в этом можно видеть новое торжество телеологического принципа: теоретические предпосылки как будто нарочно подобраны таким образом, чтобы привести к этическим выводам. Но теоретическая ценность системы Штольцмана от этого сильно пострадала: последняя оказалась не в состоянии объяснить объективную причинную связь явлений реального капиталистического хозяйства.