Редактирование: Плотников И. Меркантилизм (раздел)

=== Постскриптум ===

По поводу высказанного ранее я считаю нужным прибавить следующие замечания:

Когда народ становится богатым, — золото, серебро, драгоценности и всякие полезные или желательные вещи (как я уже говорил) появляются в изобилии. Тогда на продукты земли можно купить больше этих вещей, чем раньше, когда народ был беднее; так, например, жирный бык в прежние времена продавался за меньшее число шиллингов, чем теперь он стоит фунтов. То же самое происходит и с жалованием рабочих и вообще со всем, и это подтверждает универсальный афоризм: изобилие делает вещь дешевой.

Поэтому теперь, когда золота и серебра имеется много, человек получает гораздо больше за свою работу, за свое зерно, за свой скот и т. д., чем он мог иметь пятьсот лет тому назад, когда, как мы должны признать, многие страны не имели и приблизительно такого количества золота и серебра, как теперь.

Несмотря на это, я знаю многих, которые готовы признать, что хотя наша страна в настоящее время изобилует золотом и серебром в изделиях и слитках, все же монеты нехватает для ведения торговли, и если бы было больше денег, то торговля увеличилась бы и мы имели бы лучшие рынки для всех товаров.

Этот взгляд ошибочен, и это подтверждается, как я думаю, сказанным выше. Но для большей ясности подумаем о том, что деньги — это переработанные на монетном дворе слитки. Ну, а если материал имеется и работники также, то нелепо сказать, что нехватает денег.

Возьмем такой пример: вы имеете зерно и хотите получить муку. Везите зерно на мельницу и мелите. Да, — скажете вы, — но я нуждаюсь в муке потому, что другие не везут своего зерна, а я его не имею. Тогда купите у них зерно и везите его на мельницу сами. То же самое мы имеем и с деньгами. Богатый человек имеет много золотых и серебряных изделий для чести и на показ. В то же время бедный человек думает, что если бы все это богатство было перечеканено в монету, то общество и он сам среди других были бы в лучшем положении. Но он глубоко ошибается: все будет попрежнему, если только не обязать богатого человека расточать свою вновь отчеканенную монету.

Если богатый человек желает откладывать деньги, то дело не меняется и тогда, когда он обменивает их на бриллианты, жемчуг и т. п.: просто деньги переходят из одних рук в другие, и даже, может быть, их отправляют в Индию в уплату за эти драгоценности. Если вместо драгоценностей он покупает землю, то это опять-таки не более как переход денег из одних рук в другие, и в отношении всего народа, кроме только тех, между которыми заключается сделка, дело остается без изменения. Деньги всегда будут иметь собственника и никогда не будут раздаваться для развлечения, но должны покупаться за что-либо ценное in solido.

Если запретить употребление изделий из серебра и золота, то это было бы законом против роскоши, и как таковой, это запрещение было бы большим препятствием к богатству и развитию торговли страны. Теперь, когда каждый человек имеет такие изделия в своем доме, страна обладает солидным фондом, состоящим из тех металлов, которые весь свет желает иметь и охотно вытянул бы от нас. И этих ценных металлов мы имеем гораздо больше, чем если бы люди были лишены права употреблять изделия из них. Ведь бедный купец из честолюбивого желания иметь золотую или серебряную вещь на своем буфете работает больше, чтобы купить ее, чем он работал бы, если бы такое желание было подавлено у него, как я уже раньше говорил.

Для ведения торговли страны требуется определенная сумма денег, которая колеблется и бывает иногда больше, иногда меньше, в зависимости от обстоятельств. В военное время требуется больше денег, чем в мирное, потому что каждый желает хранить некоторое количество их у себя для использования в случае неожиданной надобности, не считая благоразумным полагаться на деньги, находящиеся в обороте в делах, как он полагается на это в мирное время, когда платежи более надежны.

Эти отливы и приливы денег регулируются сами по себе, без помощи со стороны политиков. Когда денег становится мало и их начинают копить, тогда сейчас же начинает работать монетный двор, пока потребность не будет удовлетворена. С другой стороны, когда мир извлекает накопленное, и денег делается слишком много, монетный двор не только прекращает чеканку, но избыток денег сейчас же переплавляется либо для надобностей внутри страны, либо для вывоза за границу.

Таким образом плавильная печь работает попеременно то для одной, то для другой надобности: когда денег мало — слитки идут в чеканку, когда слитков мало — деньги переплавляют. Я не допускаю, чтобы и тех и других было мало в одно и то же время, так как это уже состояние бедности, которое не наступит, пока мы совсем не истощимся, о чем я здесь не намереваюсь говорить.

Некоторые воображают, что если бы закон установил цену на серебро в слитках в 5 шиллингов за унцию, а Тоуэр в то же самое время чеканил из одной унции монету в 5 шиллингов 4 пенса или 5 шиллингов 6 пенсов, то скоро все изделия из золота и серебра в Англии были бы перечеканены в деньги. Ответ на это вкратце таков: принцип, на котором построено это предложение, неосуществим. Как может какой бы то ни было закон помешать мне давать другому столько, сколько я хочу, за его товары? Закон может быть обойден тысячами путей. Например, я не должен давать, ни он получать больше 5 шиллингов за унцию серебра, но я могу заплатить ему 5 шиллингов и подарить ему еще 4 или 6 пенсов; я могу дать ему товары в обмен, на которые он будет иметь такой или даже больший доход, и т. д., с помощью других ухищрений ad infinitum.

Но предположим, что закон такой имеется, и он оказал свое действие, и все серебро в Англии перечеканено в монету. Что тогда? Будет ли кто-нибудь тратить больше на одежду, экипажи, хозяйство и т. д., чем до сих пор? Я думаю, что нет, и даже наоборот, так как и дворянство и горожане, будучи лишены удовольствия видеть в своем доме изделия из серебра, по всей вероятности, сократят и остальные расходы. А потому, если бы даже такой закон существовал и имел силу (а я уверен, что это невозможно), то вместо желательного эффекта страну постигли бы все беды, приносимые законами против роскоши.

Во всех случаях, когда деньги делают более легкими или более низкопробными (что одно и то же), это немедленно отражается на цене слитков. Так что по существу вы меняете название, но не сущность. И какова бы ни была разница, выигрывает от этого арендатор и должник, так как рента и долги платятся по существу в меньшем размере, чем до обесценения монеты.

Например тот, кто раньше получал ренту или долг в сумме 3 фунтов 2 шиллингов, мог на эти деньги купить 12 унций или 1 фунт стерлингов серебра. - Но если монета в 1 крону будет содержать серебра на 3 пенса меньше, чем сейчас, то, я утверждаю, вы не сможете купить фунт такого серебра дешевле, чем за 3 фунта 5 шиллингов, и, прямо или косвенно, он обойдется вам в эту сумму. Но тогда, говорят, мы будем покупать унцию за 5 шиллингов, так как это цена, назначенная парламентом, и никто не посмеет продавать дороже. Я отвечаю, что если они не смогут продавать серебро дороже, то будут чеканить его. И тогда какой глупец будет продавать унцию серебра за 5 шиллингов,когда он сможет отчеканить из него монету в 5 шиллингов 5 пенсов? Таким образом, мы можем стараться посадить кукушку за ограду, но напрасно. Ни один народ никогда еще не разбогател с помощью политики;<ref>См. вводное примечание о Норсе по поводу этого места.</ref> лишь мир, труд и свобода приносят торговлю и богатство, и больше ничего.

Конец