Редактирование: Михалевский Ф. Этюды по теории кредита (раздел)

=== Вкладообразовательная способность единицы денег ===

<blockquote>«Одна и та же сумма может служить в качестве орудия для произвольного числа вкладов» («Капитал», т. III, кн. II, 1923 г., стр. 11).

«Одна и та же сумма денежного капитала может быть отдана взаймы посредством самого различного количества средств обращения» («Капитал», т. III, кн. I, 1922 г., стр. 407).
</blockquote>
Чтобы данный свободный ссудный капитал мог вторично быть в той же роли, необходим по меньшей мере один покупательный или платежный акт<ref>Отвлекаясь от тех случаев, когда получатель ссуды временно депонирует часть ее. Необходимость таких случаев упраздняется, когда ссуда заменяется открытием специального текущего счета.</ref>. ''А'' получил ссуду в 1000 рублей и купил на них товар у ''В''. ''В'' отдает деньги в ссуду ''С''; ''С'' платит по векселю ''Д''. ''Д'' дает ссуду ''Е'' и т. д. Когда кредитование происходит через посредство банков, одна и та же 1000 рублей может создать вкладов на ''n'' тысяч и задолженность ''одного и того же лица'' на такую же сумму.

''Наличие'' в стране к определенному моменту больших капиталов в денежной форме, принадлежащих рантье, не может еще само по себе быть причиной цветущего состояния вкладной операции в стране. Ибо это обстоятельство может только дать один пласт вкладов, мощность которого должна быть гораздо меньше суммы денег, имеющихся в стране. Другое дело, если мы примем во внимание быстроту повторного возвращения одной и той же суммы в виде вклада в банк.

Мы здесь имеем дело с последовательно откладывающимися пластами. Общая сумма вкладов будет тем выше, чем чаще денежная единица проделывает путь: вкладчик — банк, или банк — клиент — вкладчик — банк и, чем реже проделывает путь: банк — вкладчик.

Коэффициент вкладообразовательной способности каждой денежной единицы в стране будет равен <math display="inline">\frac{а - b}{s}</math>, где ''а'' = числу единиц, совершивших первый путь, ''b'' = числу единиц, совершивших второй путь, а ''s'' = числу денежных единиц, имеющихся в стране.

Мы видим, что одна и та же тысяча рублей и один и тот же вкладчик могут создать сумму вкладов в ''n'' тысяч. Для того, чтобы одна и та же тысяча могла совершить кругооборот вкладчик — банк — клиент — (продавец, должник) вкладчик — банк, налицо должен быть какой-нибудь действительный или мнимый товар или же обязательство, для покупки или погашения которых клиент употребляет полученную из банка 1000 рублей.

Может ли ''один и тот же товар'' ценою в тысячу при одной и той же тысяче денег своим движением выделить вклады в несколько тысяч?

Ответить приходится отрицательно. С первого взгляда, правда, создается иллюзия, что повторное выделение вклада одним и тем же товаром возможно. Представьте себе цепь какой угодно длины из людей, выступающих то покупателями, то продавцами. Пусть по этой цепи движется один и тот же товар, ценою в тысячу рублей. Допустим, что в этой цепи ''n'' человек. Для простоты допустим, что товар переходит из рук в руки ''без прибыли''. Если они не будут обращаться к помощи кредита, каждый из них, кроме 1-го, должен иметь 1.000 рублей, которую он уплачивает своему Vormann’у и которую он потом получает у своего Nachmann‘а. Допустим теперь, что у 3, 5, 7 и следующих нечетных членов денег не было. Первый член цепи, продав товар, внес свою 1.000 рублей в банк вкладом, З-ий член, клиент банка, получил эту тысячу в виде ссуды и отдал ее 2-ому в уплату за товар. 2-ой внес ее вкладом в банк, который ссудил ее 5-ому, и т.д. Получается впечатление, что одна и та же тысяча ''при одном и том же товаре'', двигаясь по цепи из ''n'' членов, может выделить <math display="inline">\frac{n - 1}{2}</math> вкладов (из ''n'' мы вычитаем единицу, поскольку первому звену денег не нужно; ''n'' — 1 мы делим на два потому, что из каждых ''двух'' членов цепи покупателей и продавцов вкладчиком при одной и той же тысяче может выступить только ''один'').

На самом деле это ''не'' так. Вкладчиками в нашем примере выступили 2-ой, 4-ый и следующие четные звенья цепи, но они в сущности депонировали свои собственные деньги, которые у них были и до того, как до них дошел товар.

В способности одной денежной единицы наплодить неограниченное количество вкладов сказывается вся противоречивость кредита<ref>«В том факте, что даже накопление долгов может являться как бы накоплением капитала, со всей полнотой обнаруживается то извращение реальных отношений, которое совершается в системе кредита» («Капитал», т. III, кн. II, 1922 г., стр. 15).</ref>. Требования, оставленные в наследство ссудными капиталов различных периодов высвобождения, могут быть предъявлены к оплате все вместе. В создании всей суммы вкладов участвуют не просто деньги, а деньги, взятые в своей способности быстро шнырять с пункта на пункт, всякий раз передвигая товары или ликвидируя обязательства ''на всю свою величину''.

Актуальная сила денег = ''аb'', где ''а'' — количество денег и ''b'' — быстрота обращения. Для ликвидации всей суммы вкладов в лучшем случае обеспечено ''а'', но отнюдь не ''b''. Денежная иголка, протащившая кредитную нитку через ряд стежков, вовсе не обязана терпеливо проделать обратный путь. Это сказывается не только в период кризисов, но и в так называемые тяжелые сроки, когда ''а'' должно быть увеличено, потому что ''b'' необходимо уменьшается вследствие тесноты срока.

<blockquote>«В каждой стране устанавливаются определенные всеобщие платежные сроки… Для всех периодических платежей, каков бы ни был их источник, необходимая масса платежных средств обратно-пропорциональна продолжительности платежных периодов» («Капитал», т. I, стр. 80 — 81).
</blockquote>
Оставив даже в стороне фиктивные вклады, мы можем сказать, что сумма вкладов того или иного банка, или же сумма вкладов всех банков, взятых вместе, есть как бы проекция на одной плоскости линий, находящихся на различных плоскостях. При кризисах или при тяжелых сроках к этой проекции предъявляется требование, как к реальности. Обладатель сокровища, выпустивший последнее из рук в виде вклада, как бы полагает, что деньги все время будут по существу оставаться его деньгами, совершенно так же, как соломорезка, например, пущенная крестьянином гулять по соседям, все время остается его соломорезкой, которую он и только он может всякое время истребовать на правах собственности. Деньги тоже могли бы все время оставаться собственностью одного хозяина, переходя из рук в руки, если бы они переходили, как предметы частного пользования, как мониста, например, или как игрушки. Обезличенность, фунгибельность денег этому не мешала бы. Если бы хозяин денег не был уверен в получении именно тех экземпляров, которые он выпустил из рук, он был бы уверен в получении других равноценных экземпляров. Полная потеря выпущенных из рук денег могла бы быть следствием либо чьей-либо недобросовестности, либо несчастного случая.

Но деньги переходят из рук в руки, как общественное орудие, обладающее специфической общественной потребительной стоимостью. Если только деньги не положены в сейф, если они ''кредитованы'', то есть если они пущены на общественную работу, они, переходя из рук в руки, могут приобрести себе ''сколько угодно хозяев'', вкладчиков, из которых каждый будет себя считать их ''единственным'' хозяином. Если все они предъявляют свои суверенные права одновременно, разочарование так же неизбежно, как оно неизбежно при встрече в одном алькове 10 любовников, из которых каждый считал себя единственным. Секрет в том, что отдать деньги, хотя бы путем кредитования, значит сделать хозяйственно шаг назад. Мы видим выше, что превращение денег из средства обращения в средство платежа расщепляет метаморфоз Т — Д на две части: Т — О (обязательство) и О — Д. Таким образом обладатели стоимости бывают трех родов: обладатели стоимости в виде Т, в виде О и в виде Д. Т, О, Д (нереализованная стоимость, полуреализованная и реализованная) — это ступени все суживающейся лестницы. Особенно узка верхняя ступенька, ступенька денег, масса которых всегда во много раз меньше массы товаров, которые поэтому должны становиться перед денежной ступенькой в очередь. На ступеньке О та же длинная очередь, только тут в очереди стоят уже не товары, у них не хватало терпения, и они бросились в обращение, минуя денежную ступень и оставив вместо себя в очереди обязательства.

Вкладчик может воображать, что и после внесения вклада он остается на той же денежной ступеньке, на которой он был, но в самом деле это не так. Он опустился ступенькой ниже. Из обладателя денег он добровольно превратился в обладателя обязательства.

''Что такое свободный ссудный капитал с точки зрения чисто мобилизационной деятельности банков?''

С этой точки зрения понятие свободного ссудного капитала для всякой данной точки времени отличается большою ясностью. Эго совокупность потенциальных капиталов, все равно резервных или рентных, ждущих превращения в действительный капитал. Если мы оставим в стороне внебанковый кредит, то с точки зрения всех банков, взятых вместе, свободный, ссудный капитал во всякий данный момент будет представлять кассовая наличность минус минимум, необходимый для текущих платежей вкладчикам не банкирам<ref>Правда, каждый банк в отдельности рассматривает, как свободный — ссудный капитал, еще свои текущие счета в других банках, но этот дополнительный источник отпадает, поскольку речь идет о всех банках, взятых вместе.</ref>.

Само собой разумеется, что сумма этих денег для всякого данного момента есть только ''часть'' денег, имеющихся в распоряжении общества.

Гораздо более сложно понятие свободного ссудного капитала, если вопрос взять по отношению не к точке времени — моменту, а к определенному ''промежутку'' времени.

Но, все же, покамест мы имеем в виду лишь чисто мобилизационную деятельность банков, число факторов, с которыми приходится считаться, при рассмотрении этого вопроса, ограничено. Ибо тут еще отсутствует массовое порождение средств обращения и платежа нуждою в них. Если мы оставляем в стороне банкнотную эмиссию и всякие другие виды средств обращения и платежа, составляющие эманацию товарного обращения, если к тому же оставить в стороне и бумажные деньги, поглощаемость которых увеличивается и уменьшается с расширением и с сужением товарной массы, если для простоты допустить, что всякое сокровище немедленно после своего выделения превращается во вклад и если, наконец, говорить о всех банках, как о едином банке, то факторами увеличения количества свободных ссудных капиталов будут: 1) выделение новых рентных капиталов, 2) выделение новых резервных капиталов, 3) уменьшение задолженности клиентуры, т. е. поступление платежей, которые не дублируются тут же новыми активными операциями, 4) уменьшение необходимого минимума кассового остатка.

Все эти факторы, за исключением 4-го, содержат в себе не только элемент субстанциональный, но и функциональный. Каждый из этих факторов есть в свою очередь функция не только величины той денежной массы, которая фактически движется по кругу вкладчик — банк — клиент — вкладчик — банк, но и быстроты этого движения.

Но тут быстроту следует понимать не только в смысле краткосрочности ссуд, благодаря которой ссуженные деньги быстро возвращаются в банк. Эта краткосрочность, взятая сама по себе, содействует только изменчивости состава клиентуры, но не дает еще возможности возрастания общей ее задолженности. Эта быстрота должна еще дополняться быстротой возврата денег в банк другим путем, путем вкладов. Действительное расширение возможности кредитования дает быстрый возврат денег, выданных отделом ссуд в отдел вкладов и текущих счетов. Если деньги быстро и исправно продолжают этот путь, то банк, оперируя тысячей, может получить вкладов и выдать ссуд на много тысяч. Таким образом, если возрастание количества свободных ссудных капиталов есть показатель отношения между предложением ссудных капиталов и спросом на них, то ''самое предложение есть функция как величины денежной массы, которой оперирует банк, так и быстроты, с которой эта масса тезаврируется и депонируется, чтобы затем опять броситься в кругооборот''.

Вопроса о хозяйственных факторах, стоящих позади как этой быстроты тезаврирования, так и изменения спроса на ссудный капитал, мы покамест не затрагиваем. Отметим лишь то, что деятельность банка противопоставляет коллективного кредитора, т. е. совокупность всех вкладчиков, плюс сам банк, коллективному же дебитору, то есть совокупность всех клиентов. Если мы оставим в стороне безэквивалентное получение денег<ref>Грабеж, получение ренты, взяток, налогов, наследства и т. д.</ref> и потребительский кредит, то коллективный кредитор — это бывший владелец товаров, эквивалент которых ему не был нужен, а коллективный дебитор — это настоящий владелец товаров, полученных без эквивалента<ref>И помимо коммерческого кредита.</ref>. Но кредитор депонировал не товар; последний он продал, то есть облек его стоимость в денежную форму, и депонировал деньги, т. е. выменял деньги на обязательство вместо того, чтобы тезаврировать их и таким образом оторвать их от их общественной функции. Мы выяснили выше, что один и тот же товар может послужить основой для возникновения вклада только один раз. Но это не значит еще, что вклад порождается товаром, как таковым. Вклад может быть не просто товаром, а товаром, стоимость которого проникла через денежную форму. Обилие вкладов есть следствие не только обилия товаров, но и легкости реализации. Таким образом даже в пределах чисто металлического обращения и чисто мобилизационной деятельности банков высокая конъюнктура, создающая недостаток свободных ссудных капиталов (повышение спроса на капитал, переход колеблющихся капиталов от праздности к деятельности), дает известное противоядие в виде облегчения реализации, являющейся необходимой предпосылкой депонирования.