Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 1. Постулат Кнаппа о правовом характере денег ====

Кнапп называет свой труд попыткой ''открыть душу'' денег. Еще в предисловии он объявляет несостоятельным и устаревшим всякое исследование, исходящее из «einer staatslosen Betrachtungsweise» и во всех дальнейших рассуждениях клеймит этот способ, как металлистический и достойный профанов. Открытая Кнаппом душа денег предстает перед нами уже в знаменитой первой фразе книги:

«Деньги являются созданием правопорядка… Теория денег может быть только историко-правовой». Этот тезис — ''основной камень'' в фундаменте хартальной теории, формулированной Кнаппом. Это — «''самый общий ее методологический пункт'', на котором возвышаются все дальнейшие теоретические построения. Необходимо с этого пункта начать анализ. Здесь же заметим, что этот основной пункт о правовой сущности денег послужил поводом к наибольшему числу недоразумений у критиков хартализма, и в этом отношении доля вины заключается в ''способе изложения'' Кнаппа, в ''способе обоснования'' им своего основного тезиса.

Вернее сказать, никакого обоснования мысли, что «деньги — творение правопорядка», мы у Кнаппа вообще не найдем. Вместо обоснования мы имеем ''определение'', заключающее в себе целую теорию. Всякое возражение о том, что деньги могут существовать и вне правового порядка, например, еще до появления государства, Кнапп отводит формально, в самом определении денег, как хартального платежного средства, причем как понятие хартализма, так и понятие платежного средства уже à priori предполагают у Кнаппа наличие правового порядка. Легко заметить, что ни приведенный в начале тезис не является обоснованием этого определения денег, ни наоборот — это определение не может считаться обоснованием первоначального тезиса; по существу, мы имеем дело с перефразировкой одной и той же мысли.

Однако, беда не в том, что Кнапп не дает обоснования своего основного тезиса в начале книги. Вся система развиваемых им положений могла бы ''заменить'' подобное обоснование<ref>Вспомним, например, с каким великолепным презрением ''Маркс'' отводит в своем известном письме к Кугельману упрек в том, что у него, мол, нет обоснования трудовой теории ценности: «Всякий ребенок знает», и т. д. (См. «Письма Маркса и Энгельса», изд. «Москов. Рабочий», стр. 152).</ref>. Здесь речь может идти лишь о более или менее удачном способе ''изложения'' теории. Действительная слабость Кнаппа начинает обнаруживаться тогда, когда он пытается провести ''грань'' между деньгами, в его смысле, и другими логически близкими понятиями, прежде всего, платежным средством и меновым благом<ref>''Кнапп'', дающий обычно четкие и ясные формулировки, здесь до того сбивчив и противоречив, что Эльстер, например, счел нужным пересмотреть определение денег, даваемое Кнаппом, и в результате этой ревизии поставил знак равенства между деньгами и платежным средством. Насколько эта поправка спасает или ослабляет хартализм — мы увидим далее.</ref>.

''Деньги'' по Кнаппу являются особым случаем платежного средства, составляющего, стало быть, более широкое понятие. Это понятие является первичным и почти не поддается дальнейшему определению, подобно тому как в зоологии понятие животного, в математике — числа и т. п. Можно предположить, что понятие менового блага предшествует понятию платежного средства, но Кнапп считает это неверным, ибо не всякое платежное средство является меновым благом (таковым, не являются, например, бумажные деньги), а с другой стороны, не всякое меновое благо является платежным средством. Вот с этого последнего пункта начинается путаница. «Кто обменивает свое зерно на весовое количество серебра, для того серебро является меновым благом; кто обменивает свое серебро на зерно — для того зерно меновое благо — разумеется, каждый раз в этой отдельной меновой сделке. Стало быть, в этом смысле понятие менового блага еще непригодно для нашей цели; ибо остается невыясненным, является ли меновое благо платежным средством; этого нельзя утверждать ни о серебре, ни о зерне, пока имеют в виду лишь эту одну меновую сделку»<ref>Staatliche Theorie. S. 3.</ref>. Здесь Кнапп описывает то, что Маркс называет простой или случайной формой ценности, и нельзя с ним не согласиться, что здесь еще не имеется налицо того, что мы называем деньгами, а он — платежным средством. Но возникает вопрос: когда, при каких условиях появляется платежное средство? Из последней фразы Кнаппа можно было бы заключить, что для этого необходимо и достаточно, чтобы вместе единичной, сделки перед нами был ряд заключенных сделок. — Кнапп совершенно неожиданно и даже несколько нерешительно вставляет, однако, в качестве необходимого условия неизвестно откуда появившийся правовой порядок, прикрывши сначала его обычаем, и беря в качестве примера общественной формы такое невинное учреждение, как государство: «Когда в общественном кругу, например, в государстве, вырабатывается обычай, — и он все более и более получает признание правопорядка, — что все предназначенные к обмену блага обмениваются на одно определенное благо, например, на определенное количество серебра, — тогда серебро стало в более узком смысле меновым благом»<ref>Staatliche Theorie. S. 3.</ref>. Далее Кнапп добавляет: «Такое “общественно” признанное благо всегда является платежным средством». Совершенно темной во всей этой истории остается необходимость правопорядка, т. е. принудительной общественной организации (и недостаточность, например, обычая, о котором Кнапп упоминает вначале) для того, чтобы меновое благо в более широком смысле развилось в меновое благо в более узком смысле, т. е. в орудие обмена или, по Кнаппу, — в платежное средство. Подобные мысли подтверждаются еще следующей фразой Кнаппа: «Всеобщее меновое благо становится тогда учреждением (Einrichtung) общественного оборота (Verkehrs); это благо, которое получило определенное употребление в обществе, сперва благодаря обычаю, а затем — благодаря праву»<ref>В другом месте, определяя платеж, как процесс перенесения от одного лица к другому определенных требований к какому-либо центральному учреждению и, указывая, что должно существовать платежное сообщество (Zahlgemeinschaft), как предпосылка для платежа, ''Кнапп'' соглашается признать подобным платежным обществом также, например, круг клиентов банка. Чековое обращение, жиро-оборот — все это, по мнению Кнаппа, относится к разряду платежных средств, которые уже перестали быть деньгами, подобно тому, как Кнаппу известны платежные средства (пензаторные), которые еще не являются деньгами. Все это подтверждает, что, если в понятие денег Кнапп уже ex definitions, вкладывает предпосылку правового порядка, то к понятию платежного средства, этот правопорядок явно притянут за волосы.</ref>.

Подобное меновое благо, ставшее платежным средством, имеет два способа употребления: реальный и циркуляторный. Опять-таки совершенно голословно Кнапп вдруг заявляет: «Возможность циркуляторного употребления (Verwendbarkeit) — явление правовой жизни». Разве необходимо ''заставлять'' людей ''принудительно'' пускать серебро в оборот, когда Кнапп сам признает, что выбор того или иного способа употребления (реального или циркулярного) принадлежит целиком владельцу и определяется, надо полагать, его экономическими соображениями. — Все эти натяжки и логические прыжки имеют место у Кнаппа по той простой причине, что он должен остаться на почве априорно построенных определений платежного средства и т. д., содержащих в самих себе объяснение этих явлений; это объяснение следовало бы, оставаясь на научном пути, вывести из этих явлений, как они даны в действительности.

Таким образом уже здесь мы можем констатировать, что положение Кнаппа о правовой природе денег заставляет его внести путаницу и неясность в родственные понятия денег и платежного средства.