Редактирование: Плотников И. Меркантилизм (раздел)

=== Очерк о монете ===

В предыдущем очерке мы уже показали, что золото и серебро, благодаря недостатку их, по своей стоимости в малых количествах равны большим количествам других металлов и т. д. Далее, благодаря легкости перевозки и хранения их, они получили всеобщее признание, как мерило стоимости между людьми в их деловых взаимоотношениях, а также для оценки земли, домов и т. п., товаров и других предметов.

Для удобства и во избежание некоторых трудностей, которые были бы весьма неприятны, для оценки количеств и качества при взаимоотношениях между людьми государи и государства сочли необходимым принять меры к тому, чтобы каждый мог знать пробу и вес отдельных кусков золота и серебра, которые мы называем монетой или деньгами. Эти монеты различаются по чеканке и надписи, которые очень трудно подделать и за подделку которых платятся тяжелым наказанием.

Таким способом мировая торговля значительно облегчилась, и стоимость всех бесчисленных разновидностей товаров имеет общее мерило. Кроме того, отчеканенное таким образом в монеты золото и серебро, ставшее в таком виде более удобным для обращения в торговом деле, чем когда оно было в слитках, всюду — кроме Англии со времени свободной чеканки — получило большую стоимость, чем оно имело в слитках, — и не только на сумму расходов по их чеканке, но и сверх того, что является государственным доходом, хотя и не очень большим. Если бы серебро чеканное и нечеканное имело одинаковую стоимость, как у нас в Англии, где оно чеканится за счет государства, то его часто переплавляли бы, о чем я ниже буду еще говорить.

Так как деньги являются общепринятым мерилом при покупках и продажах, то всякий, кто имеет что-нибудь для сбыта и не может найти для своего товара соответствующего торговца, склонен думать, что причиной этого является недостаток денег в королевстве или стране. И таким образом нужда в деньгах всеми признается единственной причиной такого положения, каковой взгляд является большой ошибкой, как будет показано ниже. Я признаю, что застой в торговле вызывается какой-то причиной, но это происходит не от недостатка денег; тому есть другие причины, и это станет ясно из последующего.

Ни один человек не становится богаче, если все его состояние, превращенное в деньги и золотую и серебряную посуду, лежит у него без движения; наоборот, он от этого становится беднее. Тот человек богаче, имущество которого находится в состоянии роста, в виде ли сдаваемой в аренду земли, денег ли, приносящих проценты, или товаров в торговом обороте. Если бы кто-либо из каприза превратил все свое имущество в деньги и хранил бы их мертвым капиталом, он скоро почувствовал бы приближение бедности, по мере того как он проедал бы наличный капитал.

Но рассмотрим ближе вопрос —чего желают те люди, которые нуждаются в деньгах? Я начну с нищего: ему нужны деньги, и он докучливо просит их. Что же он станет делать с ними, если будет иметь их? Купит хлеба и т. д. Тогда в действительности ему нужны не деньги, а хлеб и другие необходимые вещи. Но фермер жалуется на недостаток денег, конечно, не по той же причине, что нищий, т. е. не из-за отсутствия средств на поддержание жизни или на уплату долгов; нет, он думает, что если бы в стране было больше денег, он получал бы лучшие цены за свои товары. Тогда, значит, не деньги, по-видимому, ему нужны, но хорошие цены на его зерно и скот, которые он хотел бы продать, но не может. Спросим теперь себя: а если бы не существовало недостатка в деньгах, то по какой причине фермер не мог бы все-таки получить хорошие цены за свои товары? Я отвечаю: это должно было бы произойти по одной из следующих трех причин:

1. Либо в стране имеется слишком много зерна и скота, так что большинство приходящих на рынок желает продавать так же, как и он, и немногие лишь желают покупать. 2. Либо вывоз за границу сократился, как бывает во время войны, когда торговля небезопасна или не разрешена. 3. Либо потребление падает из-за нищеты населения, которое не тратит столько, сколько оно тратило ранее. Таким образом, не увеличение количества денег в обращении усиливает сбыт фермерских товаров, но устранение любой их этих трех причин, которые в действительности вызывают застой рынка.

Купец и лавочник одинаково нуждаются в деньгах, вернее — нуждаются в сбыте товаров, которыми они торгуют, что происходит, когда рынки испытывают застой, являющийся всегда результатом какой-либо из указанных мною причин. Теперь, чтобы выяснить, что является истинным источником богатства или, как обычно говорят, обилия денег, мы должны взглянуть несколько назад и выяснить природу и развитие торговли.

Торговля, как уже было указано, возникает сначала из труда человека, но по мере того как запасы товаров увеличиваются, она расширяется все больше и больше. Если представить себе страну, не имеющую ничего, кроме земли и жителей, то ясно, что сначала люди будут иметь только плоды земли и металлы, добываемые из земли, и смогут торговать ими, либо вывозя их в другие страны, либо продавая их тем, кто придет покупать их, и благодаря этому они смогут снабжать себя иностранными товарами, в которых они нуждаются.

С течением времени, если люди будут трудолюбивы, они не только удовлетворят свои потребности, но и ввезут избыточное количество иностранных товаров, которые, после обработки, еще увеличат их торговлю. Таким образом, англичане будут продавать во Францию, Испанию, Турцию и т. д. не только продукты своей страны, как сукна, олово и проч., но и то, что они покупают у других, как сахар, перец, ситцы и т. п., покупая их там, где эти товары производятся и где они дешевы, и привозя их в места, где в них нуждаются, и получая на этом большую выгоду.

При таком ходе торговли золото и серебро ничем не отличаются от других товаров, но берутся у тех, кто имеет их много, и передаются тем, кто в них нуждается и желает иметь их, что приносит такой же барыш, как и другие товары. Таким образом деятельная благоразумная нация богатеет, а медлительные лентяи беднеют. И не может быть никакой другой политики, кроме этой, которая, будучи введена и применена на практике, помогает увеличению торговли и богатства.

Но это положение, такое простое и единственно правильное, редко настолько хорошо понимается, чтобы быть принятым большинством человечества. Люди думают силою законов удержать в своей стране все золото и серебро, которые приносит торговля, и таким путем надеются разбогатеть немедленно. Все это глубоко ошибочно и является лишь препятствием росту богатства во многих странах.

Изложенное будет яснее, если мы покажем это на отдельном купце или, если желательно подойти ближе к сути, — на одном городе или графстве.

Пусть будет введен закон и, что еще важнее, пусть такой закон выполняется, что ни один человек не имеет права вывозить деньги из определенного города, графства или округа, но пользуется правом вывозить любые товары, так что все деньги, которые каждый привозит с собой, должны оставаться в пределах этого города или графства.

Следствием будет то, что такой город или графство окажется отрезанным от остальной страны. Ни один человек не посмеет явиться в это место на рынок с деньгами, так как он должен будет непременно купить что-нибудь на свои деньги, независимо от того, нравятся ли ему местные товары или нет. С другой стороны, жители этого места не смогут являться на другие рынки как покупатели, но только как продавцы, так как им не разрешено вывозить с собою деньги за пределы указанного места.

Не приведет ли такое устройство в скором времени город или графство в жалкое состояние по сравнению с их соседями, имеющими право свободной торговли, которая дает возможность трудолюбивым зарабатывать на ленивой и падкой до роскоши части человечества? Все сказанное верно и тогда, когда оно распространяется с отдельной страны с несколькими округами или с города с его жителями на весь мир со множеством стран и правительств. И страна, ограниченная в своей торговле, в которой золото и серебро являются главной, если не существеннейшей отраслью, будет беднеть, как отдельный город или графство в стране, о которых я выше говорил. Страна в мире в отношении торговли находится в таком же положении, как город в королевстве или семья в городе.

Теперь, если увеличение торговли следует считать единственной причиной увеличения богатства и денег, я прибавлю еще некоторые соображения об этом предмете.

Главным импульсом к торговле или, вернее, к трудолюбию и изобретательности являются чрезмерные аппетиты людей, которые они стремятся всячески удовлетворить, и это заставляет их работать так, как ничто другое не заставило бы. И если бы люди довольствовались только тем, что необходимо, мы имели бы бедный мир.

Обжора тяжко работает, чтобы покупать себе деликатесы и насыщаться ими; игрок — ради денег для игры; скряга — чтобы копить, и так же и остальные. В стремлении к удовлетворению этих чрезмерных аппетитов люди обогащают других, обладающих более скромными требованиями. И хотя можно подумать, что из скупца не много можно извлечь пользы, все же, если мы подумаем, то окажется наоборот, так как помимо того, что одному поколению свойственно расточать то, что другое накопило, польза может быть получена даже от самого скупого человека, так как если он работает сам, то его работа полезна тем, на кого он работает, если же он не работает, но извлекает доход из работы других, то это приносит пользу тем, кого он нанимает на работу.

Страны, где существуют законы против роскоши, обычно бедны, потому что когда люди, благодаря этим законам, вынуждены ограничиваться меньшими расходами, чем они могли бы и хотели бы нести, то тем самым у них отнимается охота к трудолюбию и изобретательности, обычно развивающимся для получения того, что они могли бы приобрести при полном объеме расходов, какие они желают нести.

Возможно, что отдельные семьи могут существовать и при таких обстоятельствах, но зато росту богатства страны это будет мешать, так как страна никогда не процветает лучше, чем при переходе богатства из рук в руки.

Более бедные, видя, что их соседи становятся богатыми и великими, — получают толчок к тому, чтобы подражать их трудолюбию. Купец видит, что его сосед обзавелся экипажем, и тотчас же все его усилия направляются на то, чтобы сделать то же самое, и часто он даже разоряется при этом. Однако чрезвычайные усилия, которые он делает для удовлетворения своего тщеславия, полезны для общества, хотя и недостаточны иногда для осуществления его чрезмерных желаний.

Мне возразят, что внутренняя торговля ничего не дает для обогащения страны и что увеличение богатства происходит от внешней торговли.<ref>В этом пункте Норс сознательно противопоставляет свои взгляды взглядам меркантилистов на роль внешней торговли в создании и росте буржуазного богатства. Вопрос о действительной роли внешней торговли после того, как отброшен меркантилистический принцип, согласно которому она — единственный источник богатства, остается актуальным вплоть до Рикардо включительно, который уделяет ему специально главу VII в «Началах политической экономии».</ref>

Я отвечаю, что то, что обычно понимается под богатством, а именно изобилие, великолепие, изысканность и т. п., не может существовать без внешней торговли. Но и внешняя торговля не может существовать без внутренней, так как обе связаны друг с другом.

Я коснулся этих вопросов о торговле и богатстве вообще, потому что я полагаю, что правильный взгляд на них исправит много обычных заблуждений на их счет и особенно будет способствовать пониманию того положения, которое я имею главным образом целью доказать, а именно — что золото и серебро и сделанные из них деньги являются не чем иным, как весом и мерою, с помощью которых легче и удобнее вести торговлю, чем без них, а также — что необходимо учреждение специального фонда, куда можно вносить излишек денег.<ref>Норс предлагает организовать банк, что в было выполнено в 1694 г. учреждением Английского банка.</ref>

В подтверждение этого мы должны обратить внимание на то, что страны, которые очень бедны, едва ли имеют деньги, и в начале своей торговли часто используют что-нибудь другое. Так, шведы использовали медь и продукты колоний — сахар и табак, но не без больших неудобств. Когда же богатство увеличилось, было введено золото и серебро, и они вытеснили остальные виды денег, как теперь это происходит и в колониях.

Не обязательно иметь свой монетный двор для того, чтобы в стране было много денег, хотя это и очень целесообразно. Там, где нет монетного двора, теряется часть дохода, так как было замечено, что в случае нужды в деньгах в обращение принимаются монеты других государей, как это имеет место в Ирландии и в колониях, а также в Турции, где денег самой страны так мало, что их нехватает при больших платежах, вследствие чего турецкие владения снабжаются почти всеми монетами христианского мира, которые имеют здесь хождение наравне со своими.

Но страна, употребляющая иностранную монету, получает от этого большой ущерб, потому что она платит иностранцам за то, что могла бы делать сама, имей она свой собственный монетный двор. Монета стоит больше, чем неотчеканенное серебро того же веса вместе с лигатурой. Это значит, что вы можете купить больше неотчеканенного серебра той же пробы на деньги, чем эти деньги весят. Этот доход имеют иностранцы за чеканку.

Если мне скажут, что иногда случается наоборот, и чеканные деньги идут по цене меньшей, чем слитки, я отвечу, что когда бы это ни случалось, потерявшие свою ценность чеканные монеты будут переплавляться в слитки для немедленного получения пользы от этого. Таким образом оказывается, что если вы не имеете монетного двора для чеканки своих денег, но если вы все-таки богатый народ и ведете торговлю, вы не нуждаетесь в монете для обслуживания ваших надобностей при торговых сделках.

Следующее, на что мы должны указать, это то, что если ваша торговля не дает вам много пользы, то вы имеете не больше пользы от золота и серебра в виде денег, чем имели бы от них, если бы это были слитки, кроме разве того, что для перевозки деньги в монете удобнее, чем в слитках.

Когда деньги имеются в большем количестве, чем требуется для торговли, они становятся не дороже, чем нечеканенное серебро, и потому время от времени расплавляются снова.

Так не дадим же заботам о монете мучить нас так сильно. Ведь народ, который богат, не может в ней нуждаться, а если он и не чеканит монету, он снабжается монетой других стран. И сколько бы монеты ни привозилось из-за границы, сколько бы ни чеканилось ее у себя в стране, — все, что больше, чем требуется торговлей страны, является лишь слитками и будет рассматриваться как таковые, и монета, подобно подержанной золотой или серебряной посуде, будет продаваться по количеству в ней чистого золота или серебра.

Я ссылаюсь на огромные суммы, которые чеканились в Англии со времени установления свободной чеканки. Что произошло со всей этой массой денег? Никто не поверит, что они сохранились в стране, не могли они также все быть вывезены, так как за это полагалось слишком большое наказание. Дело просто: вывезено было, как я полагаю, очень немного, остальное попало в плавильную печь.

Такая практика очень легко осуществима, выгодна и безопасна в отношении возможности быть обнаруженной, и это всякий знает. И я знаю, что ни один человек не сомневается, что новые деньги уходят таким путем.

Серебро и золото, как и другие товары, имеют свои приливы и отливы. По прибытии больших количеств их из Испании монетный двор обычно дает лучшие цены, т. е. за чеканное и нечеканное серебро — вес за вес. Зачем его везут в Тоуэр и чеканят? Немного времени спустя появится спрос на слитки для вывоза. А если их нет, и все они пошли в чеканку, что тогда? Монету снова плавят, и в этом нет никакой потери, так как чеканка не стоит собственнику ничего.

Таким образом страна терпит злоупотребления и вынуждена платить за кручение соломы на корм ослам. Если бы купец должен был платить за чеканку, он не посылал бы свое серебро в Тоуэр без размышления, и монета всегда была бы по стоимости выше нечеканного серебра, чего сейчас мы не видим, так как часто монета значительно дешевле, и обычно испанские монеты здесь стоят на 1 пенни на унцию дороже наших новых денег.

Наша страна за последние годы стонала, и стонет и теперь, из-за широко распространенного злоупотребления — обрезывать монеты. Принимая во внимание мудрость нашего народа, большой ошибкой является то, что мы миримся с этим. Ирландцы же, над которыми мы столько смеемся, когда не воюем с ними, оказались не такими глупцами и простаками: они взвешивают свои монеты штуку за штукой. Эта наша ошибка возникает из того же источника, что и остальное, и не нуждается в другой мере, кроме прекращения приема в обращение неполноценной монеты. Об этом я и хочу высказать свое мнение.<ref>Памфлет Норса касается злободневного в девяностых годах XVII в. вопроса о порче в обрезывании монеты. Необходимо иметь в виду, что до 1663 г. английская монета чеканилась с помощью молота и не имела зубчиков по окружности. Кроме того, была значительная разница в весе одноименных монет. Это приводило к обрезыванию монет и вывозу тяжелой монеты из страны. Положение настолько ухудшилось, что реформа монеты стала необходимой, но необходимость реформы вызвала ожесточенные споры об условиях ее проведения. Речь шла о том, должны ли потери по реформе пасть на государство или на держателей денег. Иными словами, должно ли государство, перечеканивая монету, возвращать еевладельцам новую монету в том же количестве счетом и названием полновесной, или же, соответственно с действительным сокращением содержания драгоценного металла в монете, чеканить новую монету. Этот спор вызвал значительную памфлетную литературу, в которой кроме Норса приняли участие Барбон, Локк, Лоундс, Ричард Темпль и многие другие.</ref>

Существует большое опасение, что если не станут принимать обрезанную монету, то не станет денег вообще. Я уверен, что до тех пор, пока принимаются обрезанные монеты, будет мало других. И не странно ли, что едва ли одна страна или народ во всем мире принимает обрезанные деньги по их номинальной стоимости, кроме Англии.

По какой причине новая монета в полкроны с обрезанным краешком не принимается, в то время как такая же старая монета, обрезанная со всех сторон и имеющая ценность не более 18 пенсов, принимается?

Я не знаю, по какой причине одни принимаются, а другие не принимаются. Я уверен, что если бы новые монеты принимались обрезанными, то таких скоро было бы много. И я не имею ни малейших сомнений в том, что если только не прекратится обращение обрезанных монет, скоро не останется ни одной старой монеты, которая не была бы обрезана.

И если это не будет прекращено из опасения неприятностей теперь, то как бороться с этим потом, когда положение будет еще хуже? Конечно, со временем это станет невыносимо и исправит само себя, как это было с овсяной кашей. Но пусть они будут настороже в ожидании, когда это произойдет; мы все считаем, что этот день настанет не скоро, но ведь он все-таки придет наконец.<ref>См. примечание 8-е.</ref>

Я не думаю, чтобы это зло было так трудно исправить, как не считаю, что это будет так дорого стоить, как думают некоторые. Но если это будет правильно проведено, то оно не принесет таких уж невыносимых потерь; некоторые потери будут, и значительные, но когда я размышляю над тем, на кого они падут, то не вижу в этом большой беды.

Общее мнение таково, что это не может быть сделано иначе, как изъятием из обращения всей старой монеты и обменом ее, в чем вся страна должна будет оказать содействие в виде общего налога. Но я не одобряю этого способа по некоторым причинам.

Прежде всего, это будет большим беспокойством и потребует много людей для выполнения, причем этим людям надо будет хорошо платить, что еще увеличит расходы по этому делу. Кроме того, тут надо будет большому числу лиц оказать доверие, которым легко могут злоупотребить.

Теперь, прежде чем высказать свое мнение об этом, я хочу произвести некоторый подсчет потерь, причем я не предпринимаю подсчета общих потерь, но только на примере 100 фунтов. В 100 фунтах может оказаться на 10 фунтов новых хороших монет. Остается еще 90 фунтов. Из них можно считать половину хороших и половину обрезанных. Таким образом, только 45 фунтов будет обрезанных денег, и на них потеря может составлять не более 1/3. Итак я допускаю, что на 100 фунтов мы будем иметь 15 фунтов или 15% потери, и это самое большее, но в таких расчетах лучше ошибиться в сторону большего, чем меньшего.

Теперь я предлагаю так: пусть король при всех платежах государству воспретит брать обрезанные монеты, кроме тех случаев, когда подданный согласен будет сдавать их по весу по 5 шиллингов 2 пенса за унцию, причем каждая монета должна быть распилена пополам (для чего должна быть обеспечена возможность сделать это). Я уверен, что это вызовет большое удивление, но никакой особой причины для жалоб быть не может, так как не будет предъявляться никаких требований, кроме того, чтобы платежи государству производились в законных английских деньгах.

И те, кто должен производить платежи, должны будут либо находить хорошие деньги, либо разрезать на две части свои обрезанные деньги и расставаться с ними на указанных условиях. Таким образом очень скоро окажется, что в обычных платежах люди будут отказываться принимать обрезанные деньги. Постараемся теперь установить, на кого больше всего падет потеря, которую я определил приблизительно в 15%.

Мы склонны преувеличивать количество денег в обращении, потому что мы часто видим одни и те же монеты, но не узнаём их. Мы не принимаем во внимание, какое малое время деньги находятся в одних руках. Хотя каждый желает иметь их, все же почти никто или очень немногие хранят их, но сейчас же находят способ избавиться от них, зная, что от денег, которые лежат мертвым капиталом, не приходится ожидать пользы, но лишь определенную потерю.

Купец и дворянин хранят свои деньги большею частью у золотых дел мастеров<ref>До основания Английского банка в 1694 г. роль банкиров в Лондоне выполняли ювелиры (золотых дел мастера), которые получали от частных лиц на хранение и использование по невысокому проценту избыток денег.</ref> и нотариусов. А эти последние, вместо того чтобы иметь у себя 10 000 фунтов чужих денег, как по их счетам должно было бы быть, чтобы платить по первому требованию наличными деньгами, — редко имеют 1000 фунтов звонкой монетой, но пускают деньги в оборот, при котором деньги поступают к ним с такой же скоростью, с какой они вынимают их из своей кассы. Поэтому я заключаю, что денег в нашей стране гораздо меньше, чем то обычно думают.

Предположим теперь, что обрезанные деньги будут изъяты, и потеря от этого упадет на тех, кто имеет на руках наличные деньги. В этом случае большую потерю понесут лишь немногие. Те, кто копит деньги, потеряют мало, так как они несомненно откладывают хорошие деньги. Бедные люди также не понесут больших потерь, так как они часто совсем не имеют денег, в большинстве же случаев если и имеют, то очень мало, редко больше 5 шиллингов сразу. Фермер, предполагается, платит ренту своему землевладельцу тотчас же, как получает деньги, так что трудно предположить, чтобы его такая мера застала с большими деньгами. Следовательно, вся тяжесть потерь падет главным образом на купцов, которые иногда имеют на руках сотни фунтов, а часто лишь несколько фунтов. Те, кто будет иметь на руках много наличных денег в такое время, понесут большие потери.

Короче говоря, обрезанные деньги являются таким злом, которое тем труднее будет исправить, чем дольше его терпят. И если потери от денежной реформы будут возложены на общество (как обычно предлагают), то затруднения будут очень велики, как было показано выше. Предложенный же мною способ борьбы со злом не является такой большой бедой, как большинство людей думает.

Итак, в заключение скажу, что если бы эти доводы, которые здесь изложены наспех и в беспорядке, были внимательно рассмотрены, я не сомневаюсь, что все соединились бы в одном общем мнении: что законы, затрудняющие торговлю, как внешнюю, так и внутреннюю, в отношении денег или других товаров, не способствуют тому, чтобы сделать народ богатым деньгами и товарами. Но если в стране поддерживается мир, царствует правосудие, судоходству не чинится препятствий, трудолюбивые поощряются предоставлением им почестей и права участия в правительстве в соответствии с их богатством и репутацией, — то богатство страны увеличивается и, следовательно, золото и серебро появляются в изобилии, процентная ставка снижается и недостатка в деньгах нет.