Редактирование: Петри Ф. Социальное содержание теории ценности Маркса (раздел)

=== 8. Роль конкуренции в системе Маркса ===

'''«Внутренняя» связь. «Видимость» конкуренции.'''

Роль, которую Маркс отводит в своей системе конкуренции, насквозь двойственна; именно здесь борются за преобладание различные мотивы, заложенные в его теории ценности. Мы уже видели, как Маркс мыслил свою противоположность по отношению к «вульгарной экономии»; он понимал ее прежде всего в том смысле, что он стремится вскрыть общественные отношения там, где она видит лишь доступный для поверхностного наблюдения мир вещей. Но когда Маркс стремится обнаружить при помощи идеи (принципа) трудовой ценности «внутреннюю организацию» капиталистического способа производства в противополож[# 67]ность «выступающим только на поверхности внешним явлениям конкуренции», то это еще не означает, как мы выше показали, противопоставления двух миров, реальная ценность которых неодинакова. Это есть лишь выражение того способа исследования явлений конкуренции, который исходит из анализа содержащихся в них социальных отношений между людьми как субъектами.

Наряду с той мыслью, что труд есть показатель (Indikator) социальных отношений, выступает также и другая мысль, воспринятая им из теории трудовой ценности Рикардо, а именно, что труд есть показатель (Index) менового отношения, ''причина'' уровня цены. Но вместе с тем Рикардо понимал это последнее положение, очевидно, не в том смысле, что будто бы имеется причина, стоящая вне и над действующими силами конкуренции; «конкуренция» — это лишь собирательное понятие, в котором охватываются лишь силы, выступающие в отношениях спроса и предложения, или результаты все время меняющихся волеизъявлений контрагентов рынка, реагирующих на наличные рыночные соотношения. Положение, что цена регулируется трудом, означает вследствие этого не ниспровержение закона спроса и предложения, а только более близкое определение и уточнение действующих на обеих сторонах сил.

Эти две совершенно различные идеи — с одной стороны, взгляд на трудовую ценность как на средство анализа «внутреннего», т. е. общественного содержания явлений цены, а с другой стороны — взгляд на нее, как на фактор, обусловливающий движение спроса и предложения, своеобразно смешаны у Маркса. При этом каждый из этих моментов искажается другим, в результате же ни тот, ни другой моменты не находят себе полного выражения: «внутренняя», «общественная» связь приобретает лишь несвойственный ей характер самостоятельного причинного ряда, который в качестве «внутреннего», «действительного» не зависит от внешнего движения конкуренции. Правда, поскольку дело касается анализа простого товарного производства, в котором — по Марксу — товары должны обмениваться соответственно количествам заключающегося в них труда, такое смешение пребывает в скрытой форме. Эмпирическое совпадение проблемы цены [# 68] и проблемы распределения скрывает здесь расхождение методов исследования этих двух проблем. Но при исследовании капиталистического способа производства товаров, в котором ценность и цена не совпадают, такое смешение должно превратиться в высшей степени проблематичную экономическую метафизику.

Здесь мы обнаруживаем источник своеобразного представления Маркса, что ценность содержит в себе самой принцип своего движения и распределения, что она, будучи своего рода «автоматическим субъектом»<ref>''Marx'', Kapital, I, S. 117.</ref>, обусловливает путем какого-то мистического сверхиндивидуального, причинного ряда, протекающего вне сознания отдельных агентов производства, такую форму общественных отношений, по отношению к которой явления конкуренции обладают лишь ''мнимой'' независимостью. Распределение совокупной ценности теперь уже становится не специфическим порождением отношений конкуренции: наоборот, a priori данная, как результат «самодвижения» ценности, схема распределения регулирует отношения конкуренции. Общественная причинная обусловленность конкуренции, от которой зависит воля отдельного индивидуума, превращается в надобществснную метафизическую необходимость, от которой зависит конкуренция.

То обстоятельство, что Маркс должен был считать ценообразующее влияние конкуренции лишь «внешней видимостью» и из «внутреннего» причинного ряда движения ценности исключить силы, выступающие в спросе и предложении, — все это было лишь выводом из подобного понимания. Маркс проделывает это устранение конкуренции в высшей степени своеобразным способом: вместо того, чтобы в «естественной цене» видеть результат равновесия сил спроса и предложения, Маркс, наоборот, из этого равновесия, из «покрытия спроса и предложения» заключает, что это их действие взаимно парализуется и что, следовательно, рыночная ценность продуктов не может быть объяснена ими. «Если спрос и предложение покрывают друг друга, ''то они перестают действовать'', и именно потому товары продаются по их рыночной ценности. Если две силы, равные по величине, действуют в противоположных направлениях, то они вза[# 69]имно уничтожаются, вовсе не действуют во-вне, и явления, возникающие при этом условии, должны быть объяснены как-нибудь иначе, а не действием этих двух сил… Действительные внутренние законы капиталистического производства, очевидно, не могут быть объяснены из взаимодействия спроса и предложения… так как законы эти оказываются осуществленными в чистом виде лишь тогда, когда спрос и предложение перестают действовать, т. е. покрывают друг друга (!). Спрос и предложение в действительности никогда не покрывают друг друга или, если и покрывают, то только случайно, следовательно, с научной точки зрения этот случай должен быть приравнен к нулю, должен рассматриваться как несуществующий. Однако в политической экономии предполагается, что они покрывают друг друга. Почему? Это делается для того, чтобы рассматривать явления в их закономерном, отвечающем их понятию виде, т. е. рассматривать их независимо от того, чем они кажутся вследствие колебаний спроса и предложения»<ref>''Marx'', Kapital, III, S. 169.</ref>.

Очевидно, что это сведение конкуренции к простой «внешней видимости» само есть только видимость, ибо данная аргументация, построенная на совершенно шатких заключениях по аналогии, — аргументация, которую, впрочем, Маркс не устает повторять и в других местах, — позволяет прийти как раз к обратным выводам, которые при этом имеют гораздо больше правдоподобия. Ибо положение, что спрос покрывает предложение в смысле равенства ''эффективного'' спроса и ''эффективного'' предложения, есть, собственно говоря, тавтология; такое положение имеет место при всякой цене. Наоборот, если под спросом и предложением понимать совокупность всех ценообразующих условий, то спрос и предложение не покрывают друг друга даже при продаже по рыночной ценности. Наконец, положение, что состояние равновесия должно быть объяснено как-нибудь «иначе, чем действием этих двух сил», само по себе настолько же неправдоподобно, насколько, напротив, для механической аналогии имеет силу как раз противоположное. Бем-Баверк<ref>''Böhm-Bawerk'', Zum Abschluss desMarx-Systems, S. 118.</ref> высказал по этому вопросу все необходимое, и [# 70] ''Гильфердинг'' в своем ответе не мог противопоставить ничего существенного<ref>''Hilferding'', Böhm-Bawerks Marx-Kritik, S. 58–59.</ref>.

Просто удивительно, как Маркс, материалистическая точка зрения которого в действительности лишь была позитивистической реакцией против спекулятивных построений ''Гегеля'', мог отстаивать в теории ценности такую метафизику, выходящую за рамки всякого индуктивного знания. Однако и здесь, как и в других местах у Маркса, созданная им в полемических целях терминология искажает его действительные научные приемы и выводы. Его теория ценности, взятая «в себе», представляет нечто совершенно иное, чем это представлялось его собственному сознанию. Вся эта метафизика, находящая свое выражение в «самодвижении ценности», является лишь преувеличением и крайне странной формулировкой его новой «общественной» точки зрения в анализе конкуренции, точки зрения, которую он стремится противопоставить «фетишистическому пониманию» конкуренции. Весьма далекий от того, чтобы исключить из своего исследования конкуренцию на том основании, что она объясняет «только отклонения рыночных цен от рыночных ценностей», Маркс, напротив, призывает ее на помощь для объяснения каждого конкретного отношения распределения совокупной ценности; результатом конкуренции является не только первоначальное распределение совокупной ценности между капиталистами и наемными рабочими, но и распределение прибавочной ценности; образование средней нормы прибыли также следует объяснить, исходя исключительно из мотивов отдельных капиталистов. «Закон ценности» (Wertgesetz) в системе Маркса в конечном счете целиком уничтожается, ибо и в обмене между капиталом и трудом он господствует только благодаря искусственной конструкции, но зато «идея» (принцип) ценности (Wertbetrachtung) остается последовательно проведенной. Если с достигнутой в III томе точки зрения бросить взгляд на всю систему в целом, то рассеиваются все неясности дуализма «закона ценности» и «идеи ценности». По сути дела, гибель и крушение системы в III томе выступают, наоборот, в качестве ее высшего достижения: своеобразное содержание идей Маркса, — идея ценности и вместе с тем [# 71] «общественный» исходный пункт, — здесь раскрываются во всей их чистоте. Не третий том стоит в противоречии к первому, а первый том противоречит третьему.

Однако мы должны это исследовать ближе.