Редактирование: Столяров В. Диалектика как логика и методология науки (раздел)

=== Связи и зависимости методу познавательными операциями ===

В литературе довольно часто рассматриваются подобные зависимости. Указывают, например, на то, что нельзя изучить историю предмета, не уяснив предварительно, что это за предмет; что познать неразвитое состояние предмета гораздо легче, если уже известно и познано его развитое состояние и т. д. Но до сих пор эти связи и зависимости не рассматривались специально, не решался вопрос об их характере и типах, об их сущности, т. е. не создана их теория.

Построение такой теории должно быть начато с достаточно четкой формулировки самой задачи исследования и установления некоторых видов (типов) связей и зависимостей между познавательными действиями с объектом.

Выделим сначала некоторые абстракции, которые необходимы для нашего анализа. С самого начала следует отвлечься от всех обстоятельств, которые обусловлены не свойствами изучаемого объекта, а различного рода физиологическими, психологическими, социальными и прочими факторами. Другими словами, при диалектическом исследовании познавательных действий нельзя ссылаться на физиологические процессы, на строение мозга исследователя, на особенности употребляемого им языка, его психики, профессиональной подготовки, применяемых им приборов, на его интересы и т. д. Допустимо опираться лишь на выявляемые в диалектике особенности познаваемого объекта, рассматривая их влияние на характер тех связей и зависимостей, которые присущи той или иной системе познавательных операций<ref>Получаемые при этом знания непосредственно относятся поэтому не к реальной познавательной деятельности исследователя, которая подвержена воздействию всех тех факторов, от которых мы отвлекаемся, а к некоторой идеальной ''модели'' этой деятельности.</ref>.

Для дальнейшего анализа нам потребуется одно существенное уточнение. Дело в том, что зависимость одних познавательных действий от других может быть установлена при изучении процесса познания объектов самой различной природы. Так, Маркс, решая вопрос о том, в какой последовательности должны рассматриваться различные элементы капиталистической экономики, выделил, в частности, такие зависимости. «Земельная рента не может быть понята без капитала, но капитал вполне может быть понят без земельной ренты»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 44.</ref>. «…Легко понять норму прибыли, если известны законы прибавочной стоимости. В обратном порядке невозможно понять ni l’un, ni l’autre [ни того, ни другого]»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 23, стр. 227.</ref>.

Неоднократно Маркс обращал внимание на связь между познанием развитого капитализма и изучением тех общественных отношений, в результате преобразования которых он возникает. В частности, он писал: «…для того чтобы раскрыть законы буржуазной экономики, нет необходимости писать ''действительную историю производственных отношений''. Однако правильное рассмотрение и выведение этих производственных отношений как исторически сложившихся отношений всегда приводят к таким первым уравнениям, которые… указывают на прошлое, существовавшее до этой системы. Эти указания наряду с правильным пониманием современности дают в таком случае также и ключ к пониманию прошлого…»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 449.</ref>.

Аналогичные связи и зависимости можно зафиксировать и по отношению к познанию живых организмов, физических явлений и т. д. Причем понятно, что все они обусловлены особенностями изучаемых явлений, их реальным взаимоотношением. Так, упомянутая зависимость в изучении (понимании) капитала и земельной ренты обусловлена, как подчеркивал Маркс, их реальным взаимоотношением в структуре капиталистического общества<ref>См. там же, стр. 44—45.</ref>.

Однако предметом исследования диалектической логики должны быть связи и зависимости познавательных операций, имеющие место при изучении предметов и явлений любой природы. Значит, при анализе необходимо абстрагироваться от различия предметов и явлений качественно различных областей действительности. В качестве того языка, на котором описывается объект познания, не может быть принят «язык» физики, химии или других специальных наук, а только «язык» диалектики как науки о всеобщих законах бытия.

В общем виде задачу исследования можно сформулировать следующим образом: необходимо, используя учение диалектики, в котором раскрываются (в логически обобщенном виде) особенности, реальное взаимоотношение различных явлений (причины и следствия, формы и содержания, процесса изменения и предмета, претерпевающего изменение и т. д.), рассмотреть те связи и зависимости, которые существуют между выбором этих явлений в качестве предмета познания, материала изучения и т. д., получением знаний о них, решением соответствующих познавательных задач (другими словами, между познавательными операциями с этими явлениями) и которые обусловлены свойствами изучаемых явлений.

При классификации рассматриваемых связей (зависимостей) прежде всего следует иметь в виду, что познавательные действия с каким-то одним явлением <math display="inline">\large \mathit А</math> (обозначим их через <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math>) могут зависеть от познавательных действий с другим явлением <math display="inline">\large \mathit Б</math> (обозначим их через <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>) двояким образом: 1) <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> вообще не могут быть осуществлены помимо <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>; 2) хотя <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> и могут быть в принципе осуществлены без <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>, но проведение или не проведение последних, тот или иной способ такого проведения и т. д. оказывают определенное воздействие на <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> — позволяют осуществить их более или менее быстро, с большими или меньшими трудностями, ошибками и т. д.

Рассмотрим для иллюстрации некоторые — самые простейшие — из этих связей и зависимостей. В качестве примера зависимости первого типа можно привести известное положение Энгельса: «Надо сначала знать, что такое данный предмет, чтобы можно было заняться теми изменениями, которые с ним происходят»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 21, стр. 303.</ref>. Такая зависимость давно известна в науке.

Уже Гегель на примере истории философии показал, что воспроизведение истории предмета существенно зависит от представления о самом предмете. Для того чтобы увидеть в истории философии прогрессирующее развитие идеи, отмечал Гегель, необходимо иметь знание о ней. Он сравнивал авторов, которые пишут об истории философии, не зная того, что такое философия, с животными, которые прослушивают все звуки музыкального произведения, но при этом не улавливают гармонии<ref>См. ''Гегель''. Соч., т. IX. М., 1932, стр. 6—7.</ref>.

Маркс в «Экономическо-философских рукописях» и в «Немецкой идеологии», а позднее и в других своих работах показал, что до тех пор, пока исследователь не уяснит себе точно тот предмет, историю которого он собирается писать, все попытки исторического исследования будут несостоятельны.

Искаженное представление о предмете обязательно сопровождается искаженным изображением его истории. Подходя, например, к изучению истории капитала с теми представлениями о его сущности, которые имелись у буржуазных экономистов, считавших, что капитал — это «накопленный труд вообще» (палка дикаря тоже есть накопленный труд), невозможно получить изображение действительного процесса возникновения капитала. Маркс сумел сделать это потому, что он исходил из совершенно иного понимания сущности капиталистических отношений. Не случайно историческая связь капитала с предшествующими ему общественными формами, сам исторический процесс его зарождения Маркс воспроизводит лишь в 24-й главе «Капитала».

Только раскрыв сущность капиталистических отношений и установив, в частности, что они предполагают отделение собственности на условия осуществления труда от рабочих<ref>См. ''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 23, стр. 726.</ref>, Маркс принимается и за воспроизведение истории возникновения капитала. Именно таким путем ему и удалось объяснить содержание исторического процесса формирования капитализма, показать, что «процесс, создающий капиталистическое отношение, не может быть ничем иным, как процессом отделения рабочего от собственности на условия его пруда…»<ref>Там же, стр. 90.</ref>.

Попытка реконструкции истории предмета до выяснения того, что он из себя представляет, может привести и к тому, что исследователь на самом деле будет рассматривать историю совсем другого предмета. Так, если пытаться изучать возникновение человеческого мышления, не уяснив предварительно, что оно такое, то легко ошибиться и принять простейшие акты отражения, свойственные животным, за возникновение той высшей формы отражения, которая специфически характеризует человеческое мышление.

Рассмотренная зависимость обусловлена особенностями самого реального процесса изменения. Ведь изменение не существует без того, что изменяется, и всегда существует как процесс преобразования некоторого относительно устойчивого предмета (вещи, явления)<ref>Противоположную позицию в истолковании процесса изменения занимают философы типа А. Бергсона, Александера и другие, по мнению которых изменение не предполагает изменяющегося предмета, «движение не предполагает собою движущегося тела» ''(А. Бергсон''. Восприятия изменчивости. СПб., 1913, стр. 28).</ref>.

На основе теории диалектики могут быть установлены и обоснованы и другие зависимости между познавательными операциями, в частности следующие: нельзя получить знание о формах проявления закона, не выяснив предварительно вопроса о содержании самого закона; знание о причине какого-либо процесса изменения не может быть получено, если не выделен сам этот процесс; изучение связи элементов структуры предполагает знание элементов и др.

Все эти зависимости обусловлены реальным взаимоотношением изучаемых явлений <math display="inline">\large \mathit А</math> и <math display="inline">\large \mathit Б</math> (процесса изменения и предмета, претерпевающего изменение, закона и форм его проявления и т. д.). Подобное взаимоотношение в самой общей форме можно охарактеризовать следующим образом: <math display="inline">\large \mathit А</math> есть определенная сторона (особенность) <math display="inline">\large \mathit Б</math>, которая и интересует исследователя.

Перейдем теперь ко второму из отмеченных выше типу связи познавательных действий <math display="inline">\large \mathit {Р_1}</math> и <math display="inline">\large \mathit {Р_2}</math>. В качестве примера упомянем ту зависимость, на которую обращал внимание Маркс, когда писал, что «анатомия человека — ключ к анатомии обезьяны» и что изучение буржуазного общества как «наиболее развитой и наиболее многообразной исторической организации производства» дает возможность «заглянуть в структуру и производственные отношения всех тех погибших форм общества, из обломков и элементов которых оно было построено»<ref>''К. Маркс и Ф. Энгельс''. Соч., т. 46, ч. I, стр. 42.</ref>.

В литературе это положение Маркса чаще всего осмысливается в виде утверждения о том, что неразвитое состояние предмета не может быть познано (понято) без обращения к развитому состоянию того же самого предмета. Однако не так просто найти исчерпывающее объяснение такой зависимости. И в самом деле, непонятно, почему неразвитое нельзя постигнуть (познать), не обращаясь к развитому, какие дополнительные знания о неразвитом состоянии может дать исследователю обращение к развитому состоянию того же предмета и др.

При ответе на поставленные вопросы, видимо, недостаточно просто указать, как это часто делается, на то, что человеку «проще», «легче» познать развитое, чем неразвитое состояние. Ибо весь вопрос в том-то и состоит, почему легче. Не помогут и ссылки на специфику мыслительных способностей человека или на особенности его психики. Ведь для объяснения зависимости познавательных действий необходим анализ прежде всего объективных отношений, их влияния на познавательную деятельность, а не апелляция к каким-то психологическим, физиологическим и другим факторам.

Применительно к нашему случаю это означает, что необходимо выяснить специфические особенности неразвитого состояния предмета и определить те трудности в его познании, которые обусловлены именно неразвитостью, а затем объяснить, как могут они быть преодолены при помощи изучения развитого состояния.

Предмет находится в неразвитом виде тогда, когда он только что возник. Поэтому свойства, специфичные для него, только зарождаются, т. е. очень слабо выражены в количественном и качественном отношениях. К тому же предмет сохраняет, как правило, множество особенностей, доставшихся ему от того предмета, в результате изменения и развития которого он возникает, и специфичных именно для последнего. Так обстоит дело, например, с неразвитыми капиталистическими отношениями. Рассматривая положение, сложившееся в России в конце XIX в., Ленин отмечал, что «капиталистическая основа современных отношений не должна скрывать… все еще могущественных остатков «стародворянского» наслоения, которые ''еще не разрушены'' капитализмом именно вследствие его неразвитости»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 491.</ref>. В другом месте, характеризуя неразвитое состояние коммунистического общества, он указывал, что это «коммунистическое общество, которое только что вышло на свет божий из недр капитализма… носит во всех отношениях отпечаток старого общества…»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 92.</ref>.

Наличие у предмета таких свойств и особенностей, а также слабая выраженность его специфических сторон затемняют действительную сущность предмета, его специфику и могут привести к отождествлению данного предмета с тем, в результате изменения которого он возник. Взять, к примеру, «Экономическо-философские рукописи 1844 года» Маркса. Применяемая Марксом терминология и некоторые другие особенности развиваемой им концепции, обусловленные ее генетической связью с гегелевской философией, а также тем, что в это время концепция Маркса находилась еще в стадии становления, затемняют ее действительную сущность и могут создать впечатление, что у Маркса здесь нет ничего нового по сравнению с гегелевской философией. Основываясь на этом, ревизионисты и многие буржуазные философы утверждают, будто Маркс в указанной работе полностью стоит на позициях гегелевской философии. Так, Г. Макмерри заявлял, что конфликт Маркса с «гегелевским идеализмом не означал недовольства гегельянством как теорией» и что Маркс якобы так и остался «убежденным гегельянцем в теории»<ref>''G. Macmurray'', The early development of Marx thought. «Christianity and the social revolution», 1935, p. 214.</ref>. На самом деле Маркс стоит на позициях, в корне отличных от гегелевской точки зрения, на позициях диалектико-материалистической философии, хотя она и выражена здесь еще в недостаточно развитой форме.

То обстоятельство, что свойства, доставшиеся предмету «в наследство» от исторически предшествующих явлений, затемняют сущность и специфику данного предмета, неоднократно подчеркивалось Лениным. В частности, при рассмотрении неразвитого состояния капитализма в сельском хозяйстве России конца XIX в. он указывал, что здесь «подчинение труда капиталу прикрыто тысячами обломков средневековых отношений, которые мешают производителю видеть сущность дела…»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 504.</ref>. Он отмечал, что хотя «эксплуатация трудящегося в России повсюду ''является по сущности своей капиталистической''», но она здесь «еще опутана средневековыми формами, разными политическими, юридическими и бытовыми привесками, уловками и ухищрениями, которые мешают трудящемуся и его идеологу видеть сущность тех порядков, которые давят на трудящегося…»<ref>Там же, стр. 310.</ref>.

В преодолении рассматриваемых трудностей исследователю и может помочь анализ развитого состояния предмета. Дело заключается в том, что на ступени развитого состояния у предмета исчезают те стороны, которые достались ему от его собственного прошлого и которые «маскируют» для исследователя его сущность. Поэтому на достаточно высокой ступени развития предмета его сущность выступает, так сказать, в «чистом» виде. Так, если капиталистическая эксплуатация в своем неразвитом виде опутана еще средневековыми формами, разными политическими, юридическими и бытовыми уловками и ухищрениями, то, выступая в своем развитом состоянии как эксплуатация фабрично-заводского пролетариата, она предстает «в своем чистом виде без всяких запутывающих дело частностей»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 310.</ref>. Интересно обратить внимание в этой связи на следующее замечание Маркса. «…В теории предполагается, — писал он, — что законы капиталистического способа производства развиваются в чистом виде. В действительности же всегда имеется налицо лишь некоторое приближение; но приближение это тем больше, чем полнее развит капиталистический способ производства, чем полнее устранены чуждые ему остатки прежних экономических укладов»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 25, ч. I, стр. 191—192. Необходимо отметить, что рассматриваемая закономерность была обнаружена еще Гегелем, хотя и выражена в мистифицированной форме, в виде утверждения о том, что в конце развития предмет оказывается «адекватным своему понятию».</ref>.

Поскольку, следовательно, в развитом состоянии сущность предмета (и его специфика) «оголена», освобождена от «всех ее затемнений и иллюзий»<ref>''В. И. Ленин''. Полн. собр. соч., т. 1, стр. 401.</ref>, постольку она показывается доступной исследователю. Именно в этом смысле Маркс и писал, что «развитое тело легче изучать, чем клеточку тела»<ref>''К. Маркс'' и ''Ф. Энгельс''. Соч., т. 23, стр. 6.</ref>. Ясно поэтому, что исследователь может значительно облегчить себе познание сущности предмета, находящегося в неразвитом виде, если он обратится к развитому состоянию того же предмета, установит их генетическую связь и использует полученные при этом знания для изучения неразвитого состояния предмета.

Интересным и важным с точки зрения уяснения характера рассматриваемой зависимости познавательных операций является вопрос о том, можно ли обнаружить сущность предмета путем изучения его в неразвитом виде и не обращаясь к развитому состоянию. Отрицать такую возможность — значит допускать, что если изучаемый предмет еще не достиг стадии зрелости, то остается лишь ждать, когда это произойдет. Практика научного познания опровергает такое допущение или, по крайней мере, ставит его под сомнение. Известно, например, что Маркс сумел в Парижской коммуне разглядеть ее подлинную сущность, сумел установить, что она была, по сути дела, правительством рабочего класса. Маркс смог, таким образом, вскрыть сущность изучаемого предмета, несмотря на то что этот предмет находился еще в неразвитом виде. Известно далее, что Ленин выяснил подлинную сущность Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, возникших в ходе первой русской революции, охарактеризовав их как новые органы революционной власти. И свой вывод Ленин сделал на основе рассмотрения именно этой, еще неразвитой формы Советов.

Принципиальную возможность раскрытия сущности предмета, когда он рассматривается в неразвитом виде, без обращения к его развитому состоянию заставляет признать также целый ряд теоретических соображений. Одно из них состоит в том, что на любом этапе бытия предмета стороны, составляющие его сущность, уже возникли и потому в принципе могут быть обнаружены исследователем. Другое дело, каким образом это можно сделать легче, с меньшими трудностями и ошибками.

Значит, в рассматриваемом случае зависимость между познавательными операциями имеет следующий вид: познание <math display="inline">\large \mathit А</math> (предмета, взятого в неразвитом виде) в принципе может быть осуществлено без изучения <math display="inline">\large \mathit Б</math>(развитого состояния данного предмета), но осуществление последнего действия облегчает проведение первого и предохраняет от ошибок.

Мы рассмотрели лишь некоторые типы связей и зависимостей между различными познавательными действиями с объектом. На основе теории диалектики могут быть выявлены и другие их типы. Их специальное изучение имеет важное значение при анализе функций различных методов познания, при формулировании правил диалектического метода и т. д.

В том случае, когда эти связи и зависимости носят необходимый, устойчивый, повторяющийся характер (как в упомянутых выше случаях), они выступают как законы познания<ref>Это и есть, в частности, те специфические законы познания, которые выявляются в диалектике и которые отличаются от всеобщих законов бытия.</ref>.

В наших работах сделана попытка выявить такого рода законы, действующие в процессе познания изменяющихся и развивающихся объектов, и применить их при анализе функций исторического метода познания<ref>См. ''В. И. Столяров''. Процесс изменения и его познание. М., 1966.</ref>. Не менее важно, по-видимому, выявить аналогичные законы, имеющие место при воспроизведении объекта как некоторой системы, при получении знаний о его структурных, причинных и других связях и выявить на основе этого функции соответствующих методов познания.

Вместе с тем открывается возможность установить и объяснить законы познавательного движения по объекту.