Редактирование: Рубин И. Учение Маркса о производстве и потреблении (раздел)

=== 2) Формальная потребительная стоимость ===

Наряду с потребительной стоимостью в тесном смысле слова, мы встречаем в учении Маркса это же понятие, употребляемое в другом смысле. Если в начале «Капитала» Маркс указывает, что в капиталистическом обществе потребительная стоимость приобретает особую общественную форму меновой стоимости и таким образом становится товаром, то совсем другое он имеет в виду, когда говорит, например, о потребительной стоимости денег (именно как денег, а не как металла). В этом случае уже не потребительная стоимость приобретает особую общественную форму (это имеет силу лишь для потребительной стоимости металла, из которого изготовлены деньги, а не для самих денег), а сама ''общественная форма'' данного предмета приобретает для товаропроизводителя особую ''потребительную стоимость'' благодаря тому, что она дает ему возможность обменять данный предмет на любой другой. В этом случае потребительная стоимость зависит не от натуральных свойств предмета, а представляет собой общественное свойство, всецело порожденное общественной формой хозяйства, т. е. характером господствующих в нем производственных отношений между людьми.

На второй странице «Критики политической экономии» мы встречаем следующую туманную фразу: «Потребительная стоимость в этом своем безразличии к экономическому определению формы, т. е. потребительная стоимость как потребительная стоимость, находится вне области исследования политической экономии. К области последней потребительная стоимость принадлежит лишь тогда, когда она сама есть определение формы»<ref>Нам могут возразить, что в приведенной формулировке Энгельс говорит о политической экономии в широкому не в узком смысле слова. Но как раз в данном пункте он не проводит между ними различия.</ref> . Эта фраза на первый взгляд кажется столь туманной и непонятной, что П. Румянцев, первый переводчик «Критики», счел нужным перевести ее следующим образом: «К области последней она [потребительная стоимость] принадлежит лишь постольку, поскольку она сама ''определяет'' экономические формы». Сама по себе мысль, выраженная П. Румянцевым, не может вызывать особых возражений. Действительно, в тех случаях, когда потребительная стоимость влияет определяющим образом на экономические формы, она должна быть нами исследована в целях правильного познания этих экономических форм. Но дело-то в том, что как раз в данном месте Маркс говорит совсем не об этом. Как это видно из буквального текста его фразы, он говорит не о потребительной стоимости, которая ''определяет'' экономические формы, а о потребительной стоимости, которая «''сама есть'' определение формы».

На первый взгляд эта фраза кажется очень темной, но она вполне разъясняется, если мы обратимся к стр. 84—86 «Критики», где Маркс говорит о потребительной стоимости денег: «Последняя [т. е. потребительная стоимость всеобщего эквивалента] сама представляет собой ''определенность формы'', т. е. она вытекает из той специфической роли, которую этот товар играет благодаря всестороннему действию на него других товаров в процессе обмена» (выделение наше. — ''И. Р.''). Очевидно, что уже на второй странице «Критики» Маркс под потребительной стоимостью, которая сама «есть определение формы», имел в виду потребительную стоимость денег, которая обусловлена не натуральными свойствами металла, из которого сделаны деньги, а общественной функцией последних. Так как ''эта'' потребительная стоимость не является потребительной стоимостью в тесном смысле слова, т. е. обусловленной натуральными свойствами продукта, а представляет собой общественную форму вещи, выражающую производственные отношения между людьми, то она является непосредственным предметом исследования политической экономии.

Понятие потребительной стоимости в расширительном, чисто общественном смысле употребляется Марксом не только в применении к деньгам; в том же смысле он говорит о потребительной стоимости рабочей силы, о потребительной стоимости ссужаемого денежного капитала. Понятие потребительной стоимости во всех этих случаях имеет чисто общественный характер и употребляется Марксом в особом смысле, в каком оно совершенно не встречается в сочинениях буржуазных экономистов. Мы должны поэтому выяснить данное понятие и отметить те важнейшие случаи, когда оно употребляется Марксом.


==== а) Потребительная стоимость денег ====

Выше мы уже видели, что само производство продуктов для обмена вызывает «разделение между полезностью вещи для непосредственного потребления и полезностью ее для обмена»<ref>«Капитал», т. I, стр. 44.</ref>. Вещь, помимо своей непосредственной полезности в качестве предмета потребления, приобретает для ее владельца особую полезность, заключающуюся в ее способности к обмену на другие необходимые ему продукты. Если производитель производит продукт исключительно для продажи, то, в сущности говоря, только меновая стоимость этого продукта представляет для него полезность. «Для владельца вся его непосредственная потребительная стоимость заключается лишь в том, что он есть носитель меновой стоимости и, следовательно, средство обмена»<ref>Там же, стр. 42.</ref>. В этой фразе ярко проявляется диалектический ход мысли Маркса. Если в условиях товарного хозяйства потребительная стоимость приобретает характер меновой стоимости, то и обратно: меновая стоимость продукта приобретает для его владельца особую полезность или потребительную стоимость, давая ему возможность получить в обмен за данный продукт необходимые ему средства потребления.

С выделением всеобщего эквивалента из среды всех других товаров, за ним закрепляется эта специфическая потребительная стоимость, заключающаяся в его способности к непосредственному обмену на любой другой товар. Появляется специфическая потребительная стоимость денег. «Товар, выделенный в качестве всеобщего эквивалента, удваивает свою потребительную стоимость. Помимо своей особенной потребительной стоимости в качестве особенного товара, он приобретает всеобщую потребительную стоимость. Последняя сама представляет собой определенность формы, т. е. она вытекает из той специфической роли, которую этот товар играет благодаря всестороннему действию на него других товаров в процессе обмена»<ref>«Критика», стр. 84—85. Выделение наше — ''И. Р.''</ref>. «Потребительная стоимость денежного товара удвояется. Наряду с особенной потребительной стоимостью, принадлежащей ему как данному товару, — так, например, золото служит для пломбирования зубов, является сырым материалом для предметов роскоши и т. д., — он получает формальную потребительную стоимость, вытекающую из его специфически общественных. функций»<ref>«Капитал», т. I, стр. 46. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>. В другом месте Маркс называет потребительную стоимость денег «функциональной»<ref>«Theorien», т. III, стр. 531.</ref>.

Это обозначение потребительной стоимости денег как «формальной» или «функциональной» вполне понятно. Специфическая потребительная стоимость денег вытекает из той особой общественной формы или функции, которую данный предмет выполняет в качестве всеобщего эквивалента. Только в товарном хозяйстве с присущей ему системой производственных отношений людей появляется всеобщий эквивалент с присущей ему формальной потребительной стоимостью.

Само собой понятно, что потребительная стоимость денег коренным образом отличается от потребительной стоимости в тесном смысле, которой обладают другие товары. «Потребительная стоимость каждого товара, как предмета особенной потребности, имеет различную стоимость в различных руках; например, в руках лица, отчуждающего товар, она имеет другую стоимость, чем в руках того лица, которое его покупает. Товар же, выделенный в качестве всеобщего эквивалента, является теперь предметом всеобщей потребности, вырастающей из самого процесса обмена, и имеет для всех ту же самую потребительную стоимость, заключающуюся в его способности быть носителем меновой стоимости, всеобщим средством обмена»<ref>«Критика», стр. 85.</ref>. Всеобщая потребность в деньгах есть нечто совершенно иное, чем потребность, которую индивид испытывает в тех или иных предметах потребления. Предметы потребления нужны товаропроизводителю как индивиду; потребность же в деньгах характеризует именно природу его как товаропроизводителя. Поэтому потребность в деньгах есть чисто общественная потребность в том смысле, что она возникает только при определенной, а именно товарной, форме хозяйства. Маркс поэтому писал в подготовительных работах к «Святому семейству»: «Потребность в деньгах есть истинная, порождаемая политической экономией потребность, есть единственная потребность, которую она порождает»<ref>К. Маркс и Ф. Энгельс''.'' Собр. соч., т. III, стр. 654.</ref>.

Итак, деньги обладают двумя потребительными стоимостями. Однако ни одна из них не служит непосредственно удовлетворению какой-нибудь конкретной потребности владельца денег. Конкретная потребительная стоимость денежного материала, например золота, может быть использована только в том случае, когда золото уже не служит в качестве денег: пока золото выполняет функцию денег, его конкретная потребительная стоимость не может быть использована. Но вместе с тем владелец денег не получает еще непосредственной полезности от специфической потребительной стоимости денег, заключающейся в их способности к обмену. Эта потребительная стоимость денег носит еще «идеальный» характер, так как она еще не реализована путем обмена на те конкретные потребительные стоимости, в которых нуждается товаропроизводитель для удовлетворения своих потребностей. Поэтому деньги характеризуются Марксом как «действительная меновая стоимость и лишь идеальная потребительная стоимость»<ref>«Критика», стр. 190; «Капитал», т. I, стр. 58.</ref>. Эта идеальная потребительная стоимость должна быть еще реализована; «потребительная стоимость этого выделенного товара, хотя вполне реальная, в самом процессе обмена является только ''формальным'' бытием, которое еще должно реализоваться посредством превращения в действительные потребительные стоимости»<ref>«Критика», стр. 85. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>. Формальная, функциональная, или идеальная потребительная стоимость денег должна быть еще реализована и найти свое воплощение в той конкретной потребительной стоимости, на которую деньги обмениваются. При обмене денег на холст последний представляет собой конкретное воплощение потребительной стоимости денег<ref>«Капитал», т. I, стр. 60.</ref>.

Как видим, о потребительной стоимости денег Маркс говорит в различном смысле. Во-первых, материал, из которого деньги изготовлены, обладает конкретной потребительной стоимостью, например золото для пломбирования зубов, выделки украшений и т. д.; во-вторых, деньги обладают формальной, или функциональной, потребительной стоимостью, которая удовлетворяет «всеобщей потребности» и вытекает из общественной функции, выполняемой деньгами в товарном обществе; в-третьих, под потребительной стоимостью денег можно понимать потребительную стоимость тех товаров, которые покупаются при помощи этих денег.


==== б) Сокровище ====

В простом товарном хозяйстве товаропроизводитель стремится выручить из продажи своего продукта возможно бóльшую сумму денег, но последняя служит ему для покупки необходимых предметов потребления. Следовательно, формальная потребительная стоимость денег играет здесь лишь роль представителя конкретной потребительной стоимости тех продуктов, которые будут куплены товаропроизводителем. Меновая стоимость является представителем потребительной стоимости. Но уже в пределах простого товарного хозяйства товаропроизводитель вынужден производить ряд действий, непосредственной целью которых является сама формальная потребительная стоимость денег (т. е. меновая стоимость), а не конкретная потребительная стоимость тех продуктов, которые могут быть куплены при помощи этих денег. В таком случае деньги уже перестают быть средством обращения, которое затрачивается на покупку необходимых предметов потребления. Эта перемена характера денег обнаруживается в функции их как сокровища и платежного средства. Вначале Маркс указывает, что необходимость задержки товаропроизводителем денег, вырученных от продажи продукта, диктуется необходимостью удовлетворения его личных потребностей. Потребности товаропроизводителя вновь и вновь заявляют о себе и непрерывно побуждают его покупать чужие товары, в то время как производство и продажа его собственного товара имеет место в определенные сроки и зависит от случайностей<ref>«Капитал», т. I, стр. 79.</ref>. Поэтому часть вырученных денег товаропроизводитель временно задерживает у себя, чтобы постепенно тратить их по мере надобности для удовлетворения своих потребностей. В данном случае деньги выполняют только роль «задержанной монеты» (т. е. временно остановившегося средства обращения), а не роль сокровища.

Последнюю роль деньги начинают выполнять лишь с того момента, когда они извлекаются из обращения именно для того, чтобы сохранить меновую стоимость в ее непосредственно общественной форме. Маркс показывает, что самый факт появления и распространения товарного обращения уже вызывает к жизни «необходимость и страстное стремление» удерживать у себя деньги в качестве сокровища<ref>Там же, стр. 78.</ref>. Один только факт возможности удержать в своих руках меновую стоимость в ее денежной форме вызывает страстное стремление и потребность задержать деньги; «вместе с возможностью удерживать товар как меновую стоимость или меновую стоимость как товар пробуждается жажда золота»<ref>Там же, стр. 79.</ref>. Деньги представляют собой огромную общественную силу, и эта «общественная сила становится частной силой частного лица»<ref>Там же, стр. 80.</ref>. Страсть к накоплению денег сама вызывается фактом существования денег, т. е. вытекает из определенной общественной формы хозяйства. «Деньги являются настолько же ''предметом'', как и ''источником'' страсти к обогащению»<ref>«Критика», стр. 182. Выделение наше, —И. Р.</ref>.

Как видим, объективный общественный факт — возникновение и распространение товарного производства и денежного обращения — является источником появления и распространения новых человеческих страстей, новых потребностей, новых мотивов действий. Действие товаропроизводителя, продающего свой продукт с целью накопления сокровища, уже коренным образом отличается по своему характеру и по своим мотивам от действия товаропроизводителя, который продает свой продукт с целью на вырученные деньги купить необходимые предметы потребления. Действие последнего товаропроизводителя направляется его стремлением к удовлетворению личной потребности; действие первого товаропроизводителя направлено к удовлетворению его потребности в деньгах, т. е. потребности, которая появилась и выросла только вместе с определенной общественной формой хозяйства. «Благодаря одному тому факту, что товаровладелец может удержать товар в его форме меновой стоимости или же самую меновую стоимость как товар, обмен товаров с целью получить их обратно в превращенной форме золота становится мотивом самого обращения. Метаморфоз товара Т—Д совершается ради самого этого метаморфоза, с целью превратить товар из особенного натурального богатства во всеобщее общественное богатство. Вместо обмена веществ самоцелью становится перемена форм. Из простой формы меновая стоимость превращается в содержание движения»<ref>Там же, стр. 177.</ref>.

Вновь возникшая потребность, потребность в деньгах, не только действует наряду с личными потребностями товаропроизводителя; она стремится вытеснить их и занять их место. Чтобы накоплять деньги, товаропроизводитель должен возможно больше продавать и возможно меньше покупать; он должен ограничить удовлетворение своих личных потребностей. «Созидатель сокровищ приносит потребность своей плоти в жертву золотому фетишу; он берет всерьез евангелие отречения»<ref>«Капитал», т. I, стр.81.</ref>. «Естественные» потребности индивида оттесняются на задний план его новой, чисто социальной потребностью иметь в своих руках огромную общественную силу, представляемую деньгами. «Так как он хочет удовлетворить все социальные потребности, то он едва удовлетворяет свои естественные потребности»<ref>«Критика», стр. 184.</ref>.

Потребность в накоплении сокровищ по самой природе своей безгранична, в отличие от личных потребностей индивида, которые всегда имеют конкретный характер и для своего удовлетворения требуют конкретных продуктов. «Образование сокровищ не имеет в самом себе никакой присущей ему внутренней границы, никакой меры, но есть бесконечный процесс, который в каждом достигнутом им результате находит мотив своего начала. Если сокровище умножается только через сохранение, то, с другой стороны, оно сохраняется только через умножение»<ref>Там же, стр. 182.</ref>. Чем больше потребность в накоплении сокровищ удовлетворяется, тем сильнее она действует, требуя дальнейшего накопления сокровищ. Накопление сокровищ, следовательно, представляет собой действие, имеющее тенденцию к постоянному повторению, а потребность в деньгах представляет собой такую потребность, которая не удовлетворяется раз достигнутым результатом. Постоянно повторяющееся действие накопления сокровищ сообщает определенную печать данному индивиду, делает из него определенный социальный тип «профессионального собирателя сокровищ», придает ему, как выражается Маркс, определенный «экономический характер». Этот собиратель сокровищ отличается и определенным психическим укладом, который не раз получал в мировой литературе яркое изображение. ''Скупость'' не только становится главным жизненным стимулом собирателя сокровищ, она санкционируется и освящается религией, ее стараются поощрять отцы церкви в своих увещаниях и меркантилисты в своих сочинениях<ref>«Капитал», т. II, стр. 25.</ref>. Пуританское вероучение с его суровой проповедью бережливости и аскетизма отражало потребность раннего капиталистического хозяйства в более широком накоплении сокровищ.

Распространение и усиление функции денег как сокровища знаменует собой новый этап в истории человеческих потребностей. Оно свидетельствует о распространении и усилении специфической, формальной потребительной стоимости денег. Если потребность в деньгах как средстве обращения лишь отражала потребность товаропроизводителя в предметах потребления, то потребность в деньгах как сокровище не носит уже «естественного» характера, а сама порождается общественной формой хозяйства, а именно распространением товарного производства и обращения. Функционирование денег в роли сокровища сопровождается появлением совершенно новых, «формальных» потребностей, которые присущи только товаропроизводителю, а не индивиду вообще. Потребность в деньгах является уже самоцелью действия товаропроизводителя, а не прикрывает собой только его стремление к удовлетворению личных потребностей. Больше того, потребность в деньгах стремится к оттеснению «естественных» потребностей индивида в предметах потребления. Меновая стоимость становится уже самоцелью, а не только представителем потребительной стоимости. Это оттеснение потребительной стоимости на задний план обнаруживается не только в действии отдельных товаропроизводителей, но и в характере всего процесса производства. Если раньше размеры производства простого товаропроизводителя определялись размером его личных потребностей, подлежащих удовлетворению, то теперь эти границы для производства уже отпадают. Товаропроизводитель, задерживающий и накопляющий деньги как сокровище, должен расширять производство, поскольку это возможно при наличии еще отсталых и несовершенных средств производства. «Накопление денег ради денег представляет собой варварскую форму производства ради производства, т. е. развития производительных сил человеческого труда ''за пределы традиционных потребностей''»<ref>«Критика», стр. 184. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>.


==== в) Платежное средство ====

Дальнейшее усиление потребности в самих деньгах мы видим при появлении новой функции денег, а именно платежного средства. Товаропроизводитель, который купил товар в кредит, должен теперь продать свои собственный продукт не для того, чтобы на вырученные деньги купить необходимые предметы потребления, а для того, чтобы при помощи вырученных денег погасить свой долг. Деньги уже не являются для него представителем потребительной стоимости или предметов потребления, они представляют собой самоцель. Товаропроизводитель нуждается теперь не в конкретных потребительных стоимостях, а в той специфической формальной потребительной стоимости, которой обладают деньги.

По сравнению с сокровищем функция денег как платежного средства свидетельствует о дальнейшем усилении того значения, которое для товаропроизводителя имеет формальная потребительная стоимость денег. Поскольку речь шла о собирателе сокровищ, от его произвола зависело, задержать ли деньги у себя или затратить их на покупку предметов потребления. Если же деньги должны выполнить роль платежного средства, товаропроизводитель уже вынужден употребить деньги для этой цели и не может затратить их на свое личное потребление. Он должен превратить продукт в деньги, а деньги, в свою очередь, нужны ему для уплаты долга, т. е. должны служить в качестве формальной потребительной стоимости. «Первоначально превращение продукта в деньги в обращении являлось только индивидуальной необходимостью для товаровладельца, поскольку его продукт не представляет для него потребительной стоимости, но еще должен сделаться таковой через свое отчуждение. Но, чтобы уплатить в обусловленный договором срок, он должен раньше продать товар. Таким образом, благодаря движению процесса обращения продажа превратилась для него в ''общественную необходимость'' совершенно независимо от его ''индивидуальных потребностей''… Превращение товара в деньги как завершающий акт, или первый метаморфоз товара как самоцель, — метаморфоз, который в процессе образования сокровищ, казалось, зависел от прихоти товаровладельца, — теперь сделался экономической функцией. Мотив и содержание продажи для возможности уплаты представляет собой содержание процесса обращения, возникающее из самой формы этого последнего»<ref>Там же, стр. 191—192. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>.

Само развитие товарного обращения вызывает появление новой потребности, потребности в деньгах для уплаты; эта потребность в деньгах имеет своим условием распространение товарного производства и обращения и усиление той формальной потребительной стоимости, которая присуща деньгам. Потребность в деньгах как платежном средстве независима от личных потребностей товаропроизводителя и представляет собой чисто социальную потребность, которая возникает только при данной системе производственных отношений людей и всецело подчиняет себе товаропроизводителя. Действия товаропроизводителя подчиняются законам общественной необходимости; эта необходимость носит экономический характер, так как необходимость уплаты долга вынуждается всей системой отношений людей как товаропроизводителей. Но эта экономическая необходимость находит также свою санкцию в юридической необходимости; товаропроизводитель знает, что, в случае отказа от уплаты долга, его имущество будет подвергнуто принудительной продаже на основании закона<ref>«Капитал», т. I, стр. 84.</ref>. Подобно тому как действия собирателя сокровищ освящались религией, взаимоотношения между товаропроизводителем-кредитором и товаропроизводителем-должником регулируются правом<ref>«Критика», стр. 191.</ref>.

Мы видели, что деньги как сокровище уже не являлись для товаропроизводителя представителем конкретных потребительных стоимостей, а, наоборот, конкретные потребительные стоимости имели для него значение лишь постольку, поскольку они представляли всеобщее богатство — деньги. Точно так же и для товаропроизводителя, который продает свой продукт с целью погасить сделанный им раньше долг, конкретные потребительные стоимости играют лишь роль представителя абстрактного богатства — денег. Поэтому всякая невозможность продажи продукта в периоды кризиса равносильна для него полному обесценению потребительной стоимости. В моменты денежного кризиса потребительные стоимости представляются чем-то совершенно бесполезным по сравнению с наличными деньгами<ref>Там же, стр. 198; «Капитал», т. I, стр. 85—86.</ref>.

Итак, распространение денег в роли платежного средства означает усиление и распространение потребности в деньгах ради их специфической формальной потребительной стоимости. Потребность эта независима от личных потребностей отдельных товаропроизводителей. Удовлетворение этой всеобщей потребности в деньгах диктуется каждому отдельному товаропроизводителю в силу законов общественной необходимости; оно навязывается ему принудительно всей той сетью общественных производственных отношений, в которую он включен.


==== г) Потребительная стоимость рабочей силы ====

Развитие товарного хозяйства вызывает появление новой потребительной стоимости, «формальной» потребительной стоимости денег. Но, как известно, на этом развитие товарного хозяйства не останавливается. В результате экспроприации мелких производителей простое товарное хозяйство превращается в капиталистическое. В последнем деньги служат уже не только в качестве средства обращения, т. е. в качестве посредствующего звена при обмене одного продукта на другой, но также в качестве капитала. Возникновение и развитие капиталистических отношений вызывает появление новых видов «функциональной» или «формальной» потребительной стоимости. Поскольку речь идет о процессе производства капитала, самовозрастание последнего имеет своим источником эксплуатацию наемного труда, или рабочей силы. Рабочая сила является для капиталиста средством для извлечения прибавочной стоимости, или прибыли. В качестве такого средства рабочая сила приобретает для капиталиста особую потребительную стоимость, которая является формальной, или функциональной, в том смысле, что рабочая сила обладает ей только в условиях капиталистического хозяйства.

Потребительная стоимость рабочей силы состоит прежде всего в ее активных проявлениях, т. е. в труде<ref>«Капитал», т. I, стр. 115, 116, 126.</ref>. Потребительная стоимость рабочей силы обнаруживается «лишь в процессе фактического использования, в процессе потребления рабочей силы»<ref>Там же, стр. 116.</ref>.

Капиталист покупает рабочую силу, которая в процессе производства проявляется в активной деятельности, в труде. Но так как труд в капиталистическом хозяйстве носит двойственный характер, то возникает следующий вопрос: состоит ли потребительная стоимость рабочей силы в ее способности быть источником конкретного труда или же труда абстрактного? Маркс дает на этот вопрос недвусмысленный ответ: «Стоимость рабочей силы и ее использование в процессе труда суть две различных величины. Капиталист, покупая рабочую силу, имел в виду это различие стоимости. Ее полезное свойство, ее способность производить пряжу и сапоги только потому были неизбежным условием, что для созидания стоимости необходимо затратить труд в полезной форме. Но решающее значение имела ''специфическая потребительная стоимость'' этого товара, его ''свойство быть источником стоимости'', притом большей стоимости, чем имеет он сам. Это та специфическая услуга, которую ожидает от него капиталист»<ref>Там же, стр. 132. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>. Итак, специфическою потребительной стоимостью рабочей силы является ее свойство быть источником абстрактного труда, или стоимости.

Правда, в некоторых местах у Маркса встречаются выражения, которые на первый взгляд дают повод предполагать, что потребительная стоимость рабочей силы проявляется в конкретных трудовых актах, или в конкретном труде. Но Маркс всегда подчеркивает, что здесь конкретный труд выступает лишь как необходимое условие присвоения капиталистом абстрактного труда, или стоимости. «Не этот конкретный характер труда, не его потребительная стоимость как таковая, не то, что он представляет собой, например, работу кузнеца, сапожника, прядильщика, ткача и т. д., не это составляет его специфическую потребительную стоимость для капитала… эта стоимость обусловливается характером этого труда как творческого элемента по отношению к меновой стоимости, — она создается абстрактным трудом»<ref>«Теории прибавочной стоимости», т. I, перев. под ред. г. Плеханова, 1906 г., стр. 326—327,</ref>.

Если бы мы считали потребительной стоимостью рабочей силы ее способность быть источником конкретного труда, мы никоим образом не могли бы провести различие между покупкой рабочей силы и покупкой услуг. А между тем Маркс считал необходимым провести резкое разграничение между этими двумя видами купли-продажи и считает только первый вид характерным спутником капиталистического хозяйства. «Рабочая сила покупается здесь не для того, чтобы ее действием или ее продуктами покупатель мог удовлетворить свои личные потребности. Цель покупателя — увеличение стоимость его капитала, производство товаров, которые содержат больше труда, чем он оплатил, следовательно содержат такую часть стоимости, которая для него ничего не стоила и которая, тем не менее, реализуется при продаже товара»<ref>«Капитал», т. I, стр. 490.</ref>. Поэтому покупку рабочей силы следует строго отличать от покупки так называемых «услуг», т. е. от покупки способности работника к конкретному труду, который служит удовлетворению личных потребностей покупателя. Наем рабочего-садовода капиталистом-владельцем большого садоводства является актом покупки рабочей силы, но если тот же капиталист нанимает работника-садовода для ухода за садом, расположенным в его имении, здесь имеет место не покупка рабочей силы, а покупка услуг. Маркс всегда упрекал представителей вульгарной политической экономии в смешении обоих этих видов покупки. «Вместо того чтобы говорить о наемном труде, говорят об «услугах»; это — слово, в котором уничтожена специфическая определенность наемного труда и его потребления, — а именно способность увеличивать стоимость товаров, на которые он обменивается, способность создавать прибавочную стоимость, — а тем самым уничтожено и специфическое отношение, благодаря которому деньги и товар превращаются в капитал. «Услуги» — есть труд, рассматриваемый только как ''потребительная стоимость'' (в капиталистическом производстве нечто побочное), подобно тому как в слове «продукт» уничтожена сущность ''товара'' и заключенного в нем противоречия»<ref>«Theories, т. II, ч. 2‑я, стр. 275.</ref>.

Итак, потребительной стоимостью рабочей силы является ее способность создавать стоимость. Поэтому рабочая сила и определяется Марксом как товар, потребительная стоимость которого обладает специфическим свойством быть источником стоимости<ref>«Капитал», т. I, стр.110.</ref>. Но рабочая сила покупается капиталистом только потому, что она является источником большей суммы стоимостей, чем стоимость самой этой рабочей силы. Рабочая сила является не только источником стоимости, но и источником прибавочной стоимости, и именно получение последней и составляет ту цель, ради которой капиталист покупает рабочую силу. Поэтому Маркс часто определяет потребительную стоимость рабочей силы как ее способность создавать избыток стоимости, или прибавочную стоимость. «Потребительная стоимость рабочей силы для промышленного капиталиста такова: потребляя ее, произвести больше стоимости (прибыль), чем какой она сама обладает и чего она стóит. Этот ''излишек'' стоимость есть ''потребительная стоимость'' рабочей силы для промышленного капиталиста»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я, стр. 272—273. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>.

После изложенного легко понять, что потребительная стоимость рабочей силы также носит формальный, или функциональный, характер, как и потребительная стоимость денег. Способностью быть источником стоимости и прибавочной стоимости рабочая сила обладает только в определенной социально-экономической формации, при наличии определенной системы производственных отношений людей. Когда Маркс говорит о специфической потребительной стоимости рабочей силы, он имеет в виду не ее техническую способность быть источником конкретного труда, а ее общественную способность быть источником абстрактного труда, или стоимости. Эта потребительная стоимость носит формальный характер, так как она вытекает из той специфической формы наемного труда, которая присуща капиталистическому хозяйству.


==== д) Потребительная стоимость ссудного денежного капитала ====

Только благодаря эксплуатации рабочей силы в процессе производства класс капиталистов в целом извлекает прибавочную стоимость. Но с разделением этого класса на капиталистов промышленных и денежных последние получают возможность извлекать прибавочную стоимость в виде процента, не участвуя непосредственно в организации процесса производства. Денежный капиталист ссужает свой денежный капитал промышленнику, от которого и получает часть извлекаемой последним прибавочной стоимости в виде процента. Для промышленного капиталиста получаемая им в ссуду денежная сумма имеет особую потребительную стоимость, заключающуюся в ее способности быть источником прибавочной стоимости. «Что же это за потребительная стоимость, которую денежный капиталист отчуждает на время ссуды и передает промышленному капиталисту, заемщику? Это — потребительная стоимость, которую деньги приобретают вследствие того, что они могут быть превращены в капитал, могут функционировать как капитал и что поэтому они производят в своем движении определенную прибавочную стоимость, среднюю прибыль… сверх того, что сохраняют свою первоначальную величину стоимости. Потребительная стоимость остальных товаров в конце концов потребляется и вместе с тем исчезает субстанция товара, а с нею и его стоимость. Товар-капитал, напротив, обладает той особенностью, что потреблением его потребительной стоимость его стоимость и потребительная стоимость не только сохраняется, но еще и увеличивается. Эту-то потребительную стоимость денег как капитала — способность производить среднюю прибыль — и отчуждает денежный капиталист промышленному капиталисту на то время, на которое он передает этому последнему право распоряжаться ссуженным капиталом»<ref>Там же, стр. 272.</ref>.

Само собой очевидно, что эта потребительная стоимость ссужаемого денежного капитала носит формальный, или функциональный, характер, т. е. вытекает из капиталистической системы производственных отношений. «В отличие от обыкновенного товара эта потребительная стоимость сама есть стоимость, именно излишек величины стоимости в сравнении с ее первоначальной величиной, излишек, получающийся вследствие употребления денег как капитала. ''Прибыль'' есть эта ''потребительная стоимость''»<ref>Там же, стр. 273. Выделение наше. — ''И. Р.''</ref>. «Стоимость как таковая (процент) становится ''потребительной стоимостью'' капитала»<ref>Там же. стр. 275. примечание.</ref>.

Указанной потребительной стоимостью обладает капитал, отдаваемый в ссуду, т. е. капитал как товар. Но в развитом капиталистическом хозяйстве каждая более или менее значительная сумма денег может функционировать в качестве капитала. Поэтому указанная выше специфическая потребительная стоимость присуща не только капиталу как товару, но и деньгам как капиталу. В развитом капиталистическом хозяйстве каждая значительная сумма денег может рассматриваться как специфическая форма капитала и, в свою очередь, обладает способностью к превращению в капитал. Поэтому деньги, наряду с той формальной потребительной стоимостью, которой они обладают во всяком товарном хозяйстве (а именно способностью служить в качестве средства обращения, сокровища и платежного средства), приобретают в капиталистическом хозяйстве еще вторую формальную потребительную стоимость, заключающуюся в их способности служить источником прибавочной стоимости.

Само собой понятно, что потребительная стоимость капитала как товара и денег как капитала самым неразрывным образом связана с рассмотренной нами выше потребительной стоимостью рабочей силы. Если бы последняя не обладала свойством быть источником стоимости и прибавочной стоимости, источником последней не мог бы служить и денежный капитал, или деньги. Денежный капитал обладает способностью быть источником средней прибыли именно потому, что он может быть затрачен на покупку рабочей силы, которая обладает способностью быть источником стоимости и прибавочной стоимости. «Так как на основе капиталистического производства определенная сумма стоимостей, представленная в деньгах или товарах, — собственно в деньгах, этой превращенной форме товара, — дает власть извлечь из рабочих бесплатно определенное количество труда, присвоить себе определенную прибавочную стоимость, прибавочный труд, прибавочный продукт, — то ясно, что сами деньги могут быть проданы как товар, но как товар особого рода»<ref>«Theorien», т. III, стр. 524.</ref>.

Таким образом, ''потребительная стоимость'' капитала как товара имеет своим источником ''потребительную стоимость рабочей силы''. Однако на поверхности рынка эта внутренняя связь явлений затушевывается и скрывается благодаря обособлению класса денежных капиталистов от промышленных. Так как денежный капиталист непосредственно не занят в процессе производства и не покупает рабочей силы, возникает иллюзия, что денежный капитал сам по себе способен порождать процент, совершенно независимо от использования его для покупки рабочей силы, занятой в процессе производства.

Так как потребительная стоимость ссудного денежного капитала имеет своим источником рабочую силу, то неудивительно, что между обоими можно провести известную аналогию. «В этом смысле имеется известная аналогия между деньгами, отданными таким образом в ссуду, и рабочей силой, взятой в ее отношении к промышленному капиталисту… Потребительная стоимость рабочей силы для промышленного капиталиста такова: потребляя ее, произвести больше стоимости (прибыль), чем какой она сама обладает и чего она стóит. Этот излишек стоимость есть потребительная стоимость рабочей силы для промышленного капиталиста. Точно так же потребительной<ref>В русском переводе «Капитала», т. III, ч. 1‑я, на странице 273, вместо «потребительной» ошибочно напечатано «прибавочной».</ref> стоимостью ссужаемого денежного капитала является его способность присоединять и увеличивать стоимость»<ref>«Капитал», т. III, ч. 1‑я. стр. 272—273.</ref>. Об этом же Маркс говорит в другом месте: «Потребительная стоимость денег, как и рабочей силы, заключается здесь в том, чтобы создавать меновую стоимость, бóльшую меновую стоимость, чем заключенная в них самих»<ref>«Theorien», т. III, стр. 528.</ref>.

Мы начали с потребительной стоимости денег и ей же закончили. Но если первоначально деньги выступали как деньги, то теперь они играют роль капитала. Если потребительная стоимость денег как денег вытекала из особенностей товарного хозяйства, то потребительная стоимость денег как капитала вытекает из особенностей капиталистического хозяйства. В обоих случаях сама социальная форма товара (т. е. деньги) приобретает особую специфическую потребительную стоимость. В отличие от потребительной стоимости, которая присуща конкретному продукту независима от определенной общественной формы процесса производства, в данном случае речь идет о потребительной стоимости, являющейся результатом специфической общественной формы хозяйства. Эта потребительная стоимость носит функциональный, или формальный, характер.