Редактирование: Розенберг Д. Комментарии к «Капиталу» К. Маркса (раздел)

==== Критика буржуазной политической экономии ====

Известен подзаголовок «Капитала» — «Критика политической экономии». Маркс, исследуя капиталистический способ производства, систематически развивая свою теорию, одновременно критически осмысливает все сделанное его предшественниками и современниками. Точнее, Маркс свою теорию строит и на анализе капиталистического производства и на критике теоретического отражения этого способа производства буржуазными и мелкобуржуазными экономистами.

Объектом критики Маркса являются следующие буржуазные школы: 1) меркантилистская, 2) классическая, 3) вульгарная. Он критикует также воззрения мелкобуржуазных экономистов и утопистов-социалистов. Систему ранних меркантилистов Маркс называет монетарной. Система позднейших меркантилистов им названа собственно меркантилистской. Представителями монетарной системы производство еще совершенно игнорируется, кругооборот капитала им представляется исключительно в форме <math display="inline">\text{Д—Т—Д}^\prime</math> (формула, типичная для торгового капитала). Представители меркантилистской системы исходят уже из формулы <math display="inline">\text{Д}—\text{Т} …  \text{П}… \text{Т}^\prime — \text{Д}^\prime</math>, т. е. включают в кругооборот капитала и производство. Но так как капиталистический способ производства ими не был понят, а других форм кругооборота капитала — производительного и товарного капитала — они не знали, то весь процесс движения капитала представлялся меркантилистами как движение денег, порождающих деньги. Другими словами, движение капитала представлялось им так, как оно выступает на поверхности явлений в приведенной развернутой формуле кругооборота денежного капитала: <math display="inline">\text{Д}—\text{Т} …  \text{П}… \text{Т}^\prime — \text{Д}^\prime</math>. Характеризуя указанную формулу, Маркс пишет: «Для делания денег процесс производства является лишь неизбежным посредствующим звеном, необходимым злом. Поэтому все нации с капиталистическим способом производства периодически переживают спекулятивную лихорадку, во время которой они стремятся осуществлять делание денег без посредства процесса производства»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 24, с. 67.</ref>. Против меркантилистов в значительной мере направлена вышеназванная IV глава I тома «Капитала».

Характеризуя классическую буржуазную политическую экономию, Маркс пишет следующее: «Замечу раз навсегда, что под классической политической экономией я понимаю всю политическую экономию, начиная с У. Петти, которая исследует внутренние зависимости буржуазных отношений производства»<ref>Там же, т. 23, с. 91, примечание.</ref>. Тут же следует заметить, что У. Петти по своим общим экономическим воззрениям (сам Маркс подчеркивает это в ряде мест) был еще меркантилистом, хотя и меркантилистом эпохи разложения этой школы, когда в недрах последней зародилась и стала развиваться классическая политическая экономия. Классическая политическая экономия в том широком смысле, в каком она здесь понимается Марксом, делится в основном на две школы, исторически следовавшие одна за другой: школу физиократов и теории Смита и Рикардо (под классической школой в более узком смысле обычно понимают последние).

Физиократы окончательно перенесли исследование экономических явлений из сферы обращения в сферу производства и этим превратили политическую экономию в подлинную науку. Действительная наука современной экономии начинается лишь с того времени, когда теоретическое исследование переходит от процесса обращения к процессу производства<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 26, ч. I, с. 14.</ref>.

Но производство понимается физиократами еще слишком узко: по сути дела оно сводится только к сельскохозяйственному. Выдвигается следующий тезис: прибавочный продукт создается только в сельском хозяйстве, а потому только в сельском хозяйстве труд является производительным. Все общество делится на три основных класса: земледельцев, земельных собственников и «бесплодный» класс (к последнему физиократы относили промышленников и промышленных рабочих, торговцев и т. п.). У Тюрго наблюдается уже деление общества на пять классов: земледельцев и «бесплодный» класс он еще делит на рабочих и капиталистов. Общество живет за счет прибавочного продукта, создаваемого в сельском хозяйстве.

Но почему прибавочный продукт создается только в земледелии? Один итальянский физиократ объясняет это так: промышленность дает материи только форму, только видоизменяет ее, поэтому промышленность ничего не создает, «промышленность покупает у земледелия сырье для того, чтобы его обработать. Промышленный труд, как уже было сказано, дает только форму этому сырью, но ничего к нему не прибавляет и не умножает его». Желая еще больше популяризировать свою мысль, названный автор иллюстрирует ее на следующем примере: «Дайте, — говорит он, — повару некоторое количество гороха для приготовления обеда; он сварит его, как следует, и в готовом виде подаст вам на стол, но подаст он то же самое количество, которое получил; напротив, дайте такое же количество гороха огороднику, чтобы он вверил его земле, и он в свое время возвратит вам по меньшей мере вчетверо больше полученного. Это и есть настоящее и единственное производство»<ref>Там же, с. 32.</ref>.

То, что физиократы считали производительным трудом только труд, создающий прибавочный продукт, свидетельствует, что они действительно стали исследовать «внутренние зависимости буржуазных отношений производства». Маркс пишет: «Физиократы перенесли исследование о происхождении прибавочной стоимости из сферы обращения в сферу непосредственного производства и этим заложили основу для анализа капиталистического производства»<ref>Там же, с. 14.</ref> — и даже называет физиократов «отцами современной политической экономии».

Но физиократы в соответствии со сказанным выше понимали производство слишком узко: верное положение, что производительным является только тот труд, который создает прибавочный продукт, переплетается с ложным тезисом, будто прибавочный продукт может быть создан только в сельском хозяйстве. От физиократической ограниченности освобождают политическую экономию классики (в узком смысле слова) — Смит и Рикардо. Они перенесли свое исследование в сферу производства вообще, а сельское хозяйство рассматривали лишь как одну из отраслей последнего. Смит свой знаменитый труд «Исследование о природе и причинах богатства народов» начинает следующими словами: «Годичный труд каждого народа представляет собою первоначальный фонд, который доставляет ему все необходимые для существования и удобства жизни продукты, потребляемые им в течение года и состоящие всегда или из непосредственных продуктов этого труда, или из того, что приобретается в обмен на эти продукты у других народов»<ref>''Смит А.'' Исследование о природе и причинах богатства народов. Т. I. М.: Наука, 1962, с. 4.</ref>. Здесь определение труда, труда вообще, независимо от того, в какой отрасли хозяйства он функционирует, особо подчеркнуто и направлено против физиократов.

Все же на окончательный разрыв со специфическими идеями физиократов Смит не пошел: влияние последних чувствуется в его системе. Этим влиянием проникнута, например, его теория ренты. Считая производительным труд в любой отрасли хозяйства, Смит все же полагал, что сельское хозяйство более, чем другие виды производства, производительно: оно в отличие от промышленности дает еще и ренту (промышленность доставляет только заработную плату и прибыль).

Помимо того, Смит еще не может освободиться от власти видимости явлений. Маркс, характеризуя метод Смита, пишет: «С одной стороны, он прослеживает внутреннюю связь экономических категорий, или скрытую структуру буржуазной экономической системы. С другой стороны, он ставит рядом с этим связь, как она дана видимым образом в явлениях конкуренции… Оба эти способа понимания, из которых один проникает во внутреннюю связь буржуазной системы, так сказать, в ее физиологию, а другой только описывает, каталогизирует, рассказывает и подводит под схематизирующие определения понятий то, что внешне проявляется в жизненном процессе, в том виде, в каком оно проявляется и выступает наружу, — оба эти способа понимания у Смита не только преспокойно уживаются один подле другого, но и переплетаются друг с другом и постоянно друг другу противоречат»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 26, ч. II, с. 177.</ref>.

Наивысшего развития классическая политическая экономия достигает у Рикардо. Он окончательно порывает с физиократами, т. е. с односторонним пониманием производства. Вместо описанных Марксом в приведенном положении двух способов исследования Рикардо пользуется единственным способом, который «проникает во внутреннюю связь, в физиологию буржуазной системы». В основу всей своей системы Рикардо кладет трудовую теорию стоимости, предварительно освободив ее от тех черт непоследовательности, которыми страдает смитовская теория стоимости. Но Рикардо не смог вывести остальных категорий политической экономии из стоимости, он лишь старается доказать, что они ей не противоречат, а прямо и непосредственно соответствуют. Система Рикардо чужда подлинно, диалектических противоречий предмета, системы этих противоречий, хотя, вообще говоря, он безбоязненно характеризует некоторые противоречия, в частности противоречие между земельной собственностью и капиталом.

Так, теорию прибыли Рикардо строит на основе теории стоимости, и это правильно. Однако поскольку прибыль им не исследуется в ее наиболее общей форме — в форме прибавочной стоимости, постольку выпадают все промежуточные звенья между прибавочной стоимостью и прибылью. И Рикардо попадает в логическое противоречие: прибыль пропорциональна всему капиталу, а прибавочная стоимость пропорциональна переменному капиталу.

К классикам Маркс относился с большим уважением. Указывая ошибки и заблуждения, он подчеркивает и их достижения. Более того, он всячески старается доказать, что зачатки и отдельные элементы его теории уже имеются у классиков. Критикует Маркс классиков по двум линиям: 1) открывает у них ошибки логического и фактического порядка, 2) разоблачает буржуазную ограниченность классиков, заставляющую их считать буржуазный способ производства вечным, вследствие чего и категории политической экономии у них являются вечными.

О вульгарных экономистах Маркс пишет: «В противоположность ей (классической политической экономии. — ''Д. Р.'') вульгарная политическая экономия толчется лишь в области внешних, кажущихся зависимостей, все снова и снова пережевывает материал, давно уже разработанный научной политической экономией, с целью дать приемлемое для буржуазии толкование, так сказать, наиболее грубых явлений экономической жизни и приспособить их к домашнему обиходу буржуа. В остальном она … педантски систематизирует затасканные и самодовольные представления буржуазных деятелей производства о их собственном мире как лучшем из миров и объявляет эти представления вечными истинами»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд.. т. 23, с. 91, примечание.</ref>.

Здесь дана исчерпывающая характеристика вульгарной политической экономии как со стороны предмета и метода, так и со стороны тех задач, которые она себе ставила. Предметом ее является только видимость явлений — «область внешних кажущихся зависимостей». Вникнуть в сущность явлений, скрывающихся за этой видимостью, она и не пытается. Метод ее сводится к описанию и классификации: она педантски систематизирует банальные представления буржуазных агентов производства. Это восходит ко «второму» методу Смита, который ведет к простому описанию наличных экономических явлений и развивает его.

Если Рикардо, как сказано раньше, стремился освободить политическую экономию от указанного смитовского способа исследования, то вульгарные экономисты, наоборот, старались возвести его в ранг единственно «научного» метода политической экономии. И это вполне соответствовало тем задачам, которые они ставили, а именно — дать приемлемое для буржуазии толкование, так сказать, наиболее грубых явлений экономической жизни и … приспособить их к домашнему обиходу буржуа.

Следует еще добавить, что вульгарная политическая экономия явилась реакцией, с одной стороны, против сильно обострившейся к тому времени классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией, с другой стороны, против получивших значительное распространение социалистических учений.

Классическая политическая экономия отражала интересы буржуазии, характерные для того исторического периода, когда последняя боролась с феодализмом и со всеми остатками средневековья. В вульгарной же политической экономии нашли свое яркое выражение реакционные устремления буржуазии, вызванные ее борьбой с пролетариатом.

Социалисты в своих требованиях преобразования общественного строя опирались на классиков, главным образом на Рикардо. Однако социалисты делали те выводы, которых последний не делал. И это в свою очередь заставило буржуазных экономистов, пришедших на смену классикам, бить отбой, заставило их дополнять, исправлять, точнее, искажать полученное от классиков наследие.

К вульгарным экономистам у Маркса отношение совсем иное: он их третирует, прямо издевается над ними. Сами вульгарные экономисты делились на разные группы: вульгарная политическая экономия на ранних ступенях своего развития «находит, — говорит Маркс, — материал еще не вполне обработанным и потому… более или менее участвует в разрешении экономических проблем с точки зрения политической экономии»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т. 26, ч, III, с. 479.</ref>. Вульгарные экономисты более позднего периода уже сознательно ставили своей задачей защиту интересов буржуазии, замазывание классовых противоречий, выдвигая идею гармонии интересов. Такого рода экономистов Маркс называет «сикофантами», превращающими политическую экономию в служанку буржуазии. Другие, как, например, Джон Стюарт Милль, субъективно таких задач не ставили. Маркс о Милле пишет следующее: «Чтобы избежать недоразумения, замечу, что такие люди, как Дж. Ст. Милль и ему подобные, заслуживают, конечно, всяческого порицания за противоречия между их старыми экономическими догмами и их современными тенденциями, но было бы в высшей степени несправедливо сваливать этих людей в одну кучу с вульгарными экономистами-апологетами»<ref>Там же, т. 23, с. 624—625, примечание.</ref>.

Классическая политическая экономия принципиально отличается от вульгарной. Классическая политическая экономия является, как отмечал В. И. Ленин, одним из источников марксизма. У вульгарной политической экономии марксизму заимствовать нечего. Однако при всей важности и необходимости этого разграничения никоим образом не следует упускать из виду и единства указанных двух буржуазных систем политической экономии. Единство прежде всего заключается в том, что у них одна классовая природа. И та и другая система являются идеологией буржуазии.

Выражалось это единство и в том, что сама классическая политическая экономия никогда не была свободна от элементов вульгарности. У Смита, как мы видели, «оба способа понимания (научный и вульгарный. — ''Д. Р.'') не только преспокойно уживаются один подле другого, но и переплетаются друг с другом и постоянно друг другу противоречат». Элементы вульгаризации в значительных дозах имеются и у Рикардо. Стоит хотя бы вспомнить вульгарнейшую теорию реализации Сэя, которая полностью была поддержана Рикардо. Поэтому вначале классическая и вульгарная политическая экономия развивались не как отдельные друг против друга стоящие системы, а как разные части одной системы, в известной мере друг друга дополнявшие. Как мы только что цитировали, «вульгарная политическая экономия на более ранних ступенях своего развития находит материал еще не вполне обработанным, а потому сама еще более или менее участвует в разрешении экономических проблем с точки зрения политической экономии, как это мы видим, например, у Сэя».

И если мы говорим, что вульгарная политическая экономия приходит на смену классической, то это следует понимать в том смысле, что постепенно — по мере развития классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией — в политической экономии (буржуазной) вульгарный элемент вытесняет научный и первый торжествует полную победу над вторым. Победа одержана была, конечно, не вследствие научных достоинств вульгарной политической экономии, а вследствие развития классовой борьбы. Классическая политическая экономия в руках буржуазии развиваться больше не могла, напротив, она сама стала все больше и больше запутываться в своих внутренних противоречиях. «Недостатком и ошибкой классической политической экономии является то, что она ''основную форму капитала,'' производство, направленное на присвоение чужого труда, трактует не как ''историческую'' форму, а как ''естественную форму'' общественного производства, — трактовка, для устранения которой опа, однако, сама прокладывает путь своим анализом»<ref>''Маркс К., Энгельс Ф.'' Соч. 2-е изд., т, 26, ч. III, с. 526.</ref>.

Продолжает этот путь и в то же время его радикально перестраивает уже пролетарская наука — марксистская политическая экономия. Буржуазная же политическая экономия, окончательно освободившись от научного элемента, становится насквозь вульгарной.

С появлением марксизма между научной политической экономией и вульгарной вырастает непроходимая пропасть. Марксизм вбирает в себя, предварительно переработав, все ценное, т. е. научное, что было у классиков. Вульгарная политическая экономия, наоборот, либо отбрасывает научный элемент классической политической экономии, как якобы узкий и необоснованный, либо искажает его до неузнаваемости, т. е. преобразует его по своему образу и подобию. Известно, например, какие усилия делаются для того, чтобы превратить Смита и Рикардо из теоретиков трудовой теории стоимости в теоретиков издержек производства.

Что касается мелкобуржуазных экономистов, то большинство из них были в то же время и мелкобуржуазными социалистами. Они враждебно относились к капитализму, подвергали резкой критике разные стороны капиталистической системы. Некоторые из них, как, например, Сисмонди, внесли и кое-что ценное в политическую экономию. Однако, не будучи в состоянии пойти дальше классиков в анализе капиталистического способа производства, они звали либо назад к патриархальному и мелкотоварному способу производства, либо сочиняли всевозможные утопии, долженствовавшие уничтожить капиталистическую эксплуатацию труда при сохранении основ товарного хозяйства. Особенно за это достается от Маркса Прудону. Против одной из его книг — «Философия нищеты» Маркс написал резко полемическую работу — «Нищета философии».

Впрочем, таков характер марксовой критики и в отношении других экономистов: развивая и систематически излагая ту или иную из своих теорий, он останавливается на взглядах буржуазных экономистов, подчеркивая, часто довольно бегло, либо то, что ими внесено в данную теорию, либо те заблуждения, которые ими разделяются в области явлений, интересующих Маркса. Систематический анализ и критику экономических теорий как своих предшественников, так и современников Маркс дает в своей работе «Теории прибавочной стоимости» (IV том «Капитала»). В первых трех томах «Капитала» он часто ограничивается как бы мимоходом брошенными замечаниями. Это последнее обстоятельство, безусловно, увеличивает трудность чтения «Капитала»: читателю, незнакомому с критикуемыми теориями, трудно понять как последние, так и критику их.

В предлагаемой нами работе мы знакомим читателя е разбираемыми в марксовом тексте теориями.