Редактирование: Берковский Б. И. Очерки по марксистской теории денег (раздел)

== О замечаниях Петри по теории денег К. Маркса ==

Заключительную главу своей работы<ref>«Социальное содержание теории ценности Маркса», русский, перевод в издании «Московский рабочий».</ref> Франц Петри посвятил теории денег Маркса. При этом Петри не имел в виду дать основательный анализ теории денег Маркса, а лишь хотел на примере теории денег показать, каким образом Маркс развивает свою общую методологическую точку зрения в трактовке отдельных проблем. Несмотря на такое ограничение, замечания Петри представляют интерес и заслуживают внимания.

Прежде всего Петри совершенно правильно указывает, что «Маркс стремится понять также и деньги, как общественное отношение производства, и выявить получающее в них свое выражение общественное трудовое отношение людей. Также и здесь его теорией владеет противопоставление тому еще очень часто господствующему именно в теории денег «фетишизму», который рассматривает деньги, как полезную, в силу ее материальных свойств, вещь, а их функции пытается понять чисто механически по аналогии с прочими техническими действиями» (стр. 91).

Петри вскрыл основную проблему сущности денег в марксовой теории. Надо прямо сказать, что ему это удалось сделать лучше, чем квази-марксистам Каутскому и Реннеру<ref>См. его работу «Теория капиталистического хозяйства», русский перевод в изд. ГИЗ 1926 г.</ref>, которые действительно понимают деньги фетишистки, а функции денег механически. Тем не менее социальную природу денег по марксовой теории Петри не понял. Он рассматривает деньги не как овеществленное производственное отношение, а как идеальное социальное отношение, и тем самым лишает теорию денег Маркса материалистического понимания, заодно Петри отбрасывает из теории денег Маркса и диалектику. На этих ошибках Петри мы и считаем необходимым остановиться.

<blockquote>''«Если отвлечься от того диалектического способа, посредством которого Маркс из “противоречий”, заключающихся в процессе обмена товаров, пытается вывести деньги, как развитие и разрешение этих противоречий'', то для понимания теории денег Маркса существенно важны два момента: 1) характер самой денежной формы и 2) тот образ и способ, посредством которого форма находит свое выражение в “товарном производстве”» (стр. 92).
</blockquote>
Сущность денег по Марксу не может быть понята вне диалектики. Диалектическое развитие противоречий товара и их разрешение деньгами является наиболее характерной чертой марксистской теории денег. Отвлекаться от диалектики в данном вопросе, как это предлагает Петри, значит отвлекаться от марксизма. В скобках заметим, что как только Петри начинает по существу излагать теорию денег Маркса, ему в действительности не удается отвлечься от диалектического разрешения деньгами внутренних противоречий товара, хотя, по-видимому, он сам этого и не замечает. Это может быть показано, например, на следующей фразе: «Денежная форма продукта труда есть его равнозначимость со всяким любым иным продуктом труда. В этом свойстве непосредственной обмениваемости на все другие продукты (в отношении содержащегося в них труда) в этом его характере, как «всеобщего эквивалента, частный труд отдельного индивидума только и получает общественную форму, которая характеризует его как товаропроизводителя» (стр. 92). Петри этим замечанием подтверждает, что в деньгах находит свое разрешение противоречие товара, заключающееся в том, что труд индивидуальный, частный должен быть представлен в обращении, как собственная противоположность — труд абстрактно-всеобщий, общественно необходимый.

«Деньги, продолжает Петри, не вещь, но специфическая форма, которую частный труд принимает в отношении к продуктам труда остальных товаропроизводителей, т. е. общественное отношение, в которое вступают при известных условиях хозяйствующие личности посредством отношений обмена своих продуктов» (стр. 92). В этом положении обращают на себя внимание начальные слова: «Деньги не вещь, но специфическая форма». По Марксу — деньги — общественное отношение товарно-капиталистического общества, но это отношение неизбежно принимает ''вещную форму''. Противопоставляя вещь форме, Петри впадает в ошибку. Никакой др. формы, кроме вещной, первичные производственные отношения агентов товарно-капиталистического общества не принимают. С другой стороны, и вещь является ничем иным, как формой, в которой находят свое внешнее выражение эти отношения<ref>См. «К критике», стр. 49. То обстоятельство, что общественные отношения в производстве представляются в форме вещи, находящейся вне лиц и т. д.</ref>.

Каким же образом, каким путем товар, как продукт частного труда, получает денежную форму? «Этот путь, отвечает Петри, идет через фактическое ''совпадение воль'' членов общества, ''их'' ''«соглашение»'' о том, чтобы ''придать'' труду, содержащемуся в каком-либо особом определенном товаре, характер непосредственной обмениваемости и тем самым общественной значимости или, как выражает это Маркс, придать ему характер «всеобщего эквивалента» (стр. 93). Исторический процесс образования денег представлен Петри в идеалистическом виде и тем самым марксистская теория денег извращена. Маркс в категорической форме заявляет, что «деньги не являются продуктом мышления или результатом договора, но созданы инстинктивно в меновом процессе»<ref>«К критике…», стр. 49.</ref>. У Маркса ни о каком договоре или соглашении нет речи, точно так же он говорит не о совпадении воль членов общества, а лишь об инстиктивном создании денег.

Идеалистические воззрения Петри нашли себе наиболее яркое выражение в его взглядах на ценность денег.

«Маркс требует, говорит он, чтобы основой денег был «товар», для него деньги лишь всеобщий товар. Но товарный характер денег не служит у Маркса обоснованием их ценности, напротив то, что только и превращает товар в деньги, придает им, как всеобщему эквиваленту, универсальную значимость. Таким образом, специфическая ценность денег покоится не на вещественных свойствах, а на протекающем совершенно независимо от них общественном действии товаровладельцев» (стр. 98). «Для него (Маркса), продолжает Петри, обоснование ценности денег зиждется не на их вещественно-причинной, а на их общественной функции» (стр. 99). Петри не только не понял Маркса, но навязывает ему свои собственные идеалистические взгляды.

Прежде всего Петри смешивает ценность и «универсальную значимость». Деньги действительно имеют «универсальную значимость», но не в смысле ценности, а в смысле всеобщей ''потребительной'' ценности. Только и таком понимании становится правильным утверждение Петри, что «специфическая ценность (всеобщая потребительная Б. Б.) денег покоится не на их вещественных свойствах, а на протекающем совершенно независимо от них общественном действии товаровладельцев». Смешение ценности денег с их всеобщей потребительной ценностью привело Петри к неправильному утверждению, что ценность денег зиждется на общественной их функции. В интерпретации Петри Маркс превратился в завзятого вульгарного функционалиста. Свое утверждение Петри снабжает примечанием, в котором оговаривается, что выдвигаемое им положение «не находится в противоречии с тем взглядом Маркса, что величина ценности денег обусловливается их свойством, как товара» (стр. 99). Однако, эта оговорка не спасает Петри, а, наоборот, выдает его с головой. В самом деле, как можно примирить два взаимно исключающие положения:

1. Товарный характер денег якобы не служит у Маркса обоснованием их ценности.

2. Величина ценности денег обусловливается по Марксу их свойством, как товара.

Субстанция ценности определяется одними факторами, независящими от товарной природы денег, а величина ценности денег обусловливается их товарными свойствами. Налицо безусловно непримиримое внутреннее противоречие во взглядах Петри и противоречие его интерпретации взглядам комментируемого им Маркса.

Корни внутреннего противоречия взглядов Петри находятся в его своеобразном понимании качественной и количественной стороны ценности. Он конструирует «идею ценности» и «закон ценности», которые у него совершенно оторваны друг от друга. К сожалению, мы не имеем возможности останавливаться на этом вопросе.

Что же касается взглядов Маркса, то никаких сомнений не может возникнуть относительно того, что и субстанция ценности и денег и величина их ценности целиком определяются им их товарной природой<ref>См., напр., «Общественный акт может превратить определенный товар во всеобщий эквивалент» (Капитал, т. I, стр. 57). «Его (золота) собственная ценность определяется рабочим временем, необходимым для его производства» (Капитал, т. I, стр. 61).</ref>.

Петри затем пытается установить место теории денег Маркса в ряде различных школ. «Этот разбор денег Маркса дает нам возможность выявить свою точку зрения по вопросу о том, был ли Маркс номиналистом или металлистом. Ответ зависит от того, как понимать самое эту противоположность. Если мы под металлистами разумеем те воззрения, которые считают, что ценность денег в конечном счете покоится на потребительной ценности металла, т. е. является «субстанциональной ценностью», то Маркс не был металлистом» (стр. 98). «Если Маркс, таким образом, отличается от металлистов, то он, однако, настолько же далек и от радикального номинализма, для которого деньги суть только идеальная, вполне произвольная единица ценности» (стр. 99). «Мы видели, что в своей теории денег Маркс занял среднюю позицию между номинализмом и металлизмом» (стр. 101).

Петри сводит Маркса на роль эклектика, занимающего промежуточное оппортунистическое положение, он не видит всего своеобразия марксистской теории денег.

Если взгляды номиналистов изложены Петри в общем верно, то точка зрения металлистов-классиков им не уловлена.

Предшественником Маркса в политической экономии и, в частности, в теории денег был Рикардо. Как мы показали, в очерке о теории денег Рикардо, субстанцию ценности и величину ценности денег Рикардо, как и Маркс, усматривал в труде, а не в потребительной ценности металла, как думает Петри. И тем не менее по кардинальным вопросам теории денег взгляды Маркса отличны от взглядов Рикардо. И от взглядов номиналистов концепция Маркса резко разнится. Только поверхностное понимание теорий денег может привести к выводу, что Маркс занимает какое-то промежуточное место между названными школами.

Металлистическая теория денег — 1) установила товарную природу денег и их ценности и 2) считала, что деньгами во всех функциях могут быть только металлы. Номиналистическая теория денег, наоборот — 1) игнорировала товарную природу денег и 2) считала, что в своих функциях деньги могут быть не только металлическими, а и номинальными — бумажными. Маркс солидаризировался с первым пунктом товарно-металлистической теории и со вторым (приняв его ограничительно только для некоторых функций) пунктом номиналистической теории. Вот, примерно, те поверхностные рассуждения, которые позволяют сделать нелепый вывод о «среднем месте». Особенность теории денег Маркса здесь совершенно исчезла. Теория денег Маркса в действительности не совпадает ни с одной, ни с другой. Что ее отличает от обеих—это применение Марксом метода диалектического материализма. Ни металлисты, ни номиналисты не усматривают в деньгах овеществленного производственного отношения. Металлисты-классики хотя и признают товарную природу денег, но они считают деньги вещью, техническим средством для облегчения обмена, в то время, как Маркс диалектически выводит необходимость денег из внутренних противоречий товара, как овеществленного производственного отношения. Номиналисты принимают видимость явления (внешнюю номинальность бумажных денег) за их сущность и отрицают товарную природу денег вообще. Маркс занимал не среднее место между металлистами и номиналистами, а совершенно независимое от них, самостоятельное место.

Совершенно непонятным является замечание Петри, по поводу того, что у Маркса якобы, «грубо количественное понимание ценности бумажных денег» (стр. 97), тем более, что несколькими страницами дальше сам Петри признает, что «бумажные деньги оставались бы всегда знаками золота, изменение их ценности зависело бы, с одной стороны, от изменения ценности золота, а с другой, от количества обращающихся бумажных денег по сравнению с представляемой ими денежной суммой» (стр. 101). Петри просто не свел концы с концами.

Идеалистическая концепция Петри проявляется в следующем его недоумении. «Остается непонятным, говорит он, почему также и бумага не может представлять деньги в их «покоящемся бытии», по меньшей мере в качестве средства платежа и сокровища, в смысле банковских резервов. Невозможность для бумаги выступить также в виде мировых денег, зависит от причин практического и организационного порядка, ''но она не вытекает из понятия денег у Маркса''» (стр. 101).

Прежде всего неверным является утверждение Петри, будто Маркс считал, что в форме платежного средства всегда выступает золото. И банкнота и бумажные деньги по Марксу могут выполнять функцию платежного средства. «До сих пор мы рассматривали благородный металл в его двойном свойстве: как меру стоимости и как средство обращения. Первую функцию он выполняет — как идеальные деньги, как деньги, существующие в представлении; во второй функции он может быть замещен денежным знаком… Существует функция, которую он может выполнять ''или в своем собственном лице или посредством заместителя'', где он всем остальным товарам, как просто потребительным ценностям, противостоит только как адекватное бытие их меновой ценности или единственный образ их ценности»<ref>«Капитал», т. I, стр. 101.</ref>. Никаких сомнений не может быть в том, что Маркс имеет в виду в данном случае именно функцию платежного средства.

Точно так же неправильно отождествление Петри сокровища и банковских резервов. Маркс предостерегал от такого смешения. «В странах с чисто металлическим обращением, или находящихся на ступени неразвитого производства, сокровища чрезвычайно раздроблены и рассеяны по всей стране, тогда как в развитых буржуазных обществах они концентрируются в банковских резервуарах. Не нужно смешивать сокровища с монетным резервом, который сам составляет слагаемую часть общей суммы денег, находящихся постоянно в обращении, тогда как активное отношение сокровищ и орудий обращения предполагает упадок и возрастание этой общей суммы»<ref>«К критике», стр. 128, см. также стр. 125. Накопление богатств, как таковое, и притом в форме собирания сокровищ, имеет место только в сфере простого обращения.</ref>.

В качестве мировых денег сокровища и банковых резервов деньги должны действительно выступать как золото. «Существуют функции, говорит Маркс, в которых он (благородный металл, Б. Б.) должен выступить в своей золотой (или серебряной) плоти, следовательно, как денежный товар, значит, не просто идеально, как в случае с мерилом ценности и не может быть замещен своим представителем, как в случае с средством обращения»<ref>«Капитал», т. I. стр. 101.</ref>.

Почему же Маркс считает, что в этих функциях деньги должны выступать в своей золотой плоти?

Начнем с функции сокровища. В этой функции деньги являются воплощением всеобщего богатства. Она требует особого товара, обладающего специфическими свойствами. Сокровищем не может служить любой товар, потому, что «все другие товары (кроме золота Б. Б.) накопляются в виде потребительных ценностей, и поэтому способ собирания их зависит от свойств их потребительных ценностей. Собирание хлеба, например, требует особенных приготовлений. Собирание овец делает меня пастухом и т. д.»<ref>«К критике…», стр. 125.</ref>. Но в то же время в качестве сокровища не может служить и знак ценности. К сокровищу, являющемуся воплощением всеобщего богатства, оборот предъявляет особое требование — устойчивость ценности. Всякое колебание ценности объекта, служащего воплощением всеобщего богатства, влечет за собой падение ценности самого богатства. Золото является товаром, продуктом труда и поэтому ценность его подвержена колебаниям, но ценность золота колеблется относительно меньше, чем ценность других товаров. Колебание ценности золота дало право Марксу заметить, что «функция специального товара, напр., золота или серебра как денег, или обособленной меновой ценности, приходит здесь в столкновение с природой специального товара, величина ценности которого зависит от изменений в издержках его производства»<ref>«К критике…», стр. 138.</ref>.

И если это столкновение не приводит к постоянным серьезным последствиям, то только потому, что ценность золота относительно устойчива<ref>См. К критике, стр. 145. «Они (золото и серебро Б. Б.) имеют, как уже заметил Аристотель, более постоянную величину ценности, чем в среднем другие товары».</ref>. Резкие изменения ценности денежного товара приводят к революциям цен и замещению его другим товаром (пример: переход от серебряной валюты к золотой в XIX веке).

Отсюда понятно, почему при тех требованиях, которые оборот предъявляет к объекту для сокровища, им не могут быть бумажные деньги. Ценность бумажных денег зависит от их собственного количества или, точнее, от соотношения количества выпущенных бумажных денег определенного наименования и замещаемого ими количества золотых денег того же наименования, потребных для обращения.

Ценность неразменных бумажных денег величина сугубо колеблющаяся, неустойчивая. Поэтому то они и не могут выполнять функцию сокровища.

Петри усматривает невозможность для бумажных денег выступать в виде ''мировых денег, не исходя из сущности денег по Марксу'', а вследствие организационного и технического порядка.

Маркс же в категорической форме заявляет, что «для последней роли (мировых денег) всегда требуется действительный денежный товар, плоть золота и серебра»<ref>«Капитал», т. I, стр. 144.</ref>. Однако, ни в коей мере нельзя понимать это утверждение Маркса в том смысле, что требование эффективного золота вытекает из причин организационного и технического порядка. У Петри все поставлено с ног на голову. «Деньги — по природе золото и серебро»<ref>Там же, стр. 116.</ref>. Вследствие причин организационного и технического порядка в функциях орудия обращения и платежного средства металлические деньги могут быть замещены внутри государства бумажными знаками. На мировом рынке такой замены не может быть. Здесь, «деньги вполне развивают свою функцию товара, натуральная форма которого есть вместе с тем непосредственно общественная форма реализации человеческого труда in abstracto. Способ их существования становится адекватным их понятию»<ref>«Капитал», т. III, стр. 107.</ref>.

Наконец, Петри непонятно, почему бумажные деньги не могут быть резервом эмиссионного банка. Ответ на этот вопрос уже заключается в обосновании того, что мировыми деньгами может быть только золото в его реальной плоти. Говоря о трояком назначении металлического запаса эмиссионного банка, Маркс на первое место ставит «запасный фонд для международных платежей или, короче, запасный фонд мировых денег»[^250]. Поскольку мировыми деньгами является только действительное золото и резервы эмиссионного банка не могут состоять из бумажных денег — знаков ценности, имеющих ограниченное местное обращение — а должны быть золотыми.

Все недоумения Петри объясняются его идеалистической интерпретацией Марксовой теории. Образцом такого извращения действительных взглядов Маркса может служить следующее замечание Петри: «для Маркса специфическая форма ценности денег, их всеобщая значимость основывается не на их вещественных свойствах, но только на “общественном соглашении”» (стр. 101).

Как и в других областях теоретической экономии и в теории денег марксизму приходится бороться на два фронта, с одной стороны, с механистическими извращениями, и, с другой стороны, с идеалистическими. Оба фронта являются одинаково важным.