Редактирование: (Дискуссия) Диалектическое развитие категорий в экономической системе Маркса (раздел)

=== Тов. Мендельсон, Л. ===

Основной предпосылкой благотворной дискуссии является четкая и ясная формулировка спорных вопросов. Однако в выступлении т. Марецкого этой необходимой четкости не было. Он ставит вопрос о том, изучает ли политическая экономия только производственные отношения или кроме того и самый механизм связи производственных отношений с производительными силами. Подобная постановка вопроса свидетельствует о непонимании связи между производительными силами и производственными отношениями. Тов. Марецкому дело представляется так, будто бы сначала изучаются производственные отношения; потом, ''кроме того'', исследуется механизм их связи с производительными силами: а потом все это вместе соединяется, и получается политическая экономия. Подобное механическое представление о предмете политической экономии отнюдь не может способствовать пониманию существа спорных вопросов.

Не менее ошибочно выступление т. Марецкого и в той его части, где он разбирал вопрос о социальном и материальном, а также и там, где он останавливался на вопросе о социальном бытии вещей.

Дискуссия выросла за рамки спора о той или иной оценке работ т. Рубина. Полемика против т. Рубина служит прикрытием для пересмотра ряда основных пунктов методологии марксовой политической экономии. Частные ошибки т. Рубина, при общей правильной установке его работ, отходят потому на задний план.

Тов. Бессонов и его друзья полагают, что в политической экономии должны занять большее место, чем занимали до сих пор, и выступить в качестве самостоятельного объекта изучения, во-первых, материально-технический процесс производства, как таковой; во-вторых, неовеществленные, т. е. организованные, отношения внутри предприятия, треста и т. п.; в‑третьих, общеисторические законы, значимые для всех времен и народов, вроде «закона пропорциональности трудовых затрат». В этих требованиях сказывается в известной мере давление советского бытия на наше сознание, ибо особое внимание всем перечисленным моментам в советских условиях диктуется самой экономической системой. С другой же стороны и ''в основном'', это — результат переоценки организованности монополистического капитализма, результат непонимания существа ленинской теории империализма.

По т. Бессонову, с ростом технического разделения труда в особенности с ростом монополий, идет процесс отмирания стихийных закономерностей и категорий политической экономии. Монополии, по т. Бессонову, это прежде всего суррогат планового начала. Тов. Бессонов полагает, что если ограничиться изучением производительных отношений, притом прежде всего стихийных, овеществленных, то объект политической экономии будет все время суживаться, особенно с процессами трестификации концентрирования и т. п. Боясь этого сужения, т. Бессонов стремится преодолеть его методами реально-исторической школы, выбросившей за борт теорию и углубившейся в конкретные проблемы материально-технического процесса производства. Что это так, видно из того, что, по т. Бессонову, эти устремления реально-исторической школы вытекают не из ее буржуазного классового существа, а из структурных изменений в самом капитализме. Если это верно, то не только возможно, но и должно следовать ее примеру.

Однако на самом деле мы не имеем никакого отмирания стихийности и категорий политической экономии в пределах капитализма. Наоборот, стихийность в целом растет, несмотря на рост монополий. Непонимание этого ведет к недооценке противоречий современного капитала. С другой стороны, это может явиться исходным пунктом ошибок в области оценки советской экономики. Именно поэтому поднятые в дискуссии проблемы имеют не только теоретическое значение.