Редактирование: Плотников И. Меркантилизм (раздел)

==== О монополиях и должностях ====

Монополия (как показывает это слово) означает исключительное право продажи; тот, кому оно предоставлено, имеет право продавать товары, на которые распространяется его монополия, либо такого качества, как ему угодно, или по какой ему угодно цене, или то и другое одновременно, в пределах его права.

2. Важным примером монополии является монополия короля Франции на продажу соли (gabelle), благодаря которой он продает соль в 60 раз дороже себестоимости. Так как соль — предмет всеобщего потребления и вряд ли нужна богатому больше, чем бедняку, то, по-видимому, монополия на соль производит такое же действие, как и простейшая форма вышеупомянутой подушной подати, в случае если все люди тратят одинаковое количество соли, или если бы все люди были принуждены брать ее независимо от того, нужна она им или нет, как это происходит в некоторых странах. <ref>Налог на соль во Франций вызывал большое недовольство, так как каждого насильно заставляли покупать ее в определенном количестве (см. Boisguillebert, «Lе detail de la France»).</ref> Но если люди потребляют соль в неодинаковом размере, как это обычно и бывает, и не обязаны брать больше или платить за большее количество ее, чем они потребляют, в таком случае соляная монополия есть не что иное, как вид объединенного акциза, особенно если соль — вся одного качества, в противном случае это будет особый вид налога, а именно монополия.

3. Предлогом для установления монополии является: во-первых, право изобретателя, так как закон вознаграждает изобретение, предоставляя на него монополию на известное время (здесь, в Англии, на 14 лет). Таким образом изобретатель вознаграждается более или менее, в зависимости от того приема, который изобретение находит среди людей.

Попутно заметим, что очень немногие изобретения были вообще вознаграждены монополией; хотя сам изобретатель, опьяненный самомнением о своих собственных заслугах, думает, что он завоюет и покорит мир, однако я заметил,<ref>Петти изобрел пишущую машину, на которую получил от палаты лордов патент 7/111 1647 г., на 17 лет. Он издал описание ее и пытался, но безуспешно» провести изобретение в жизнь.</ref> что большинство людей вряд ли применит новое изобретение, которого они сами не испытали всесторонне и которое со временем не избавилось еще от скрытых неудобств. Так что, когда только предлагается новое изобретение, вначале каждый возражает против него, и бедный изобретатель подвергается всевозможным дерзким насмешкам; каждый находит в его изобретении те или иные недостатки, никто не одобряет его, если изобретатель не вносит в него поправки согласно сделанным ему советам. Едва ли один на сто способен перенести эти пытки, а те изобретения, автором которых это удается, в конце концов настолько меняются, вследствие различных поправок, внесенных другими, что никто из них уже не может ни претендовать на изобретение в целом, ни прийти к соглашению о доле каждого в нем. Более того, это обычно тянется так долго, что бедные изобретатели или умирают за то время, или обременены долгами, в которых они запутались, осуществляя свои планы; а кроме того, те, кто вложил в это дело свои деньги, над ним издеваются, называя его прожектером, или еще хуже, так что изобретателем и его притязаниями, в конце концов, совершенно пренебрегают.

Во-вторых, монополия может приносить и реальную пользу на известное время, например при введении новой отрасли промышленности, в которой добиться хорошего качества представляет много затруднений и о которой большинство людей может судить лишь по результатам. Так, например, допустим, что имеется испытанное лекарство, которое один умеет изготовлять очень хорошо, тогда как другие делают его хуже. В таком случае лучшему мастеру может быть предоставлена временная монополия, пока другие с его помощью не научатся изготовлять это лекарство так же хорошо, как он. Во-первых, это нужно для того, чтобы получать различным образом изготовленные лекарства, о разнице которых они не могут судить с помощью своих органов чувств и о действии которых они не могут судить a posteriori, с помощью разума. Во-вторых, это нужно для того, чтобы другие могли научиться от того, кто лучше всего изготовляет это лекарство, и, в-третьих, для того, чтобы он был вознагражден за открытие своих секретов. Поскольку монополисты этого рода редко получают большие суммы, такие монополии вряд ли относятся к интересующему нас вопросу.

Должности, продаваемые государством за деньги,<ref>В XVII в. много правительственных должностей продавалось за деньги.</ref> соответствуют по своей природе монополиям. Они относятся к действиям и занятиям, как другие (монополии) к вещам; за и против них можно сказать то же, что и в отношении монополий.

Когда процветает и растет государство, развивается также и разнообразие вещей, действий и даже слов. Мы видим, что язык наиболее цветущих государств был более богат и изящен, язык горных округов представляет обратное явление. Поэтому с ростом деятельности государства возрастают также и должности (т. е. могущество и исключительное право государственной деятельности). И наоборот, по мере роста должностей их трудность и опасности, связанные с возможностью ошибок, соответственно уменьшаются. Отсюда и происходит, что должности, на которые первоначально ставили наиболее подходящих, находчивых и гибких служащих (таких, которые могли бы бороться со всеми обнаруживающимися трудностями и выводить правила и аксиомы из их собственных наблюдений) для руководства потомства, теперь замещаются обыкновенными чиновниками-бюрократами.

Тогда как вначале назначалось такое большое содержание (принимая во внимание малочисленность тех, кто замещал эти должности) в целях вознаграждения за искусство, доверие и трудолюбие в деле управления, эти большие оклады все ещё сохраняются, хотя необходимые искусство и доверие все уменьшаются, а количество этих окладов до крайности увеличилось (за вычетом всех расходов, причем работа их так легка, что каждый может с ней справиться, даже те, кто никогда не знал ее). Вместе с тем, роскошь, обусловленная, легким получением доходов от этих должностей в судебных учреждениях, называется процветанием закона, который, несомненно, процветает лучше всего, когда его представители и наставники имеют меньше всего работы. Даже когда обременительность и бесполезность подобной должности установлены, она все же сохраняется, как личная собственность того, кто купил должность.

Таких должностей в нашей стране очень много; среди них есть такие, которые могли бы принести доход королю или вследствие приносимого ими ежегодного дохода, или путем продажи их на много лет.

Эти должности суть, собственно, отчуждаемые, т. е. такие, которые- приносили большой оклад, когда число их было мало, а также и теперь, когда их стало много с ростом государственной деятельности, причем эта деятельность сводится к труду самых посредственных людей; с течением времени вся эта работа стала легкой и обеспеченной от обманов, нарушений доверия и плохого управления, которые причиняли вред в ранний период существования этих должностей. Таким образом, эти должности — налог на тех, кто не может или не хочет их избежать, и они родились с тех пор, как люди находятся под угрозой бедствий, связанных с дуэлями. Эти бедствия очень велики, какая бы сторона ни одержала верх. Люди несомненно не всегда прибегают к суду для защиты своих прав или для предупреждения несправедливости, что рассудительные соседи могут сделать так же хорошо, как суд присяжных из наиболее подходящих для этого людей. Точно так же люди могут самому судье изложить свое дело так же хорошо, как теперь они поручают это своему адвокату. Поэтому эти должности являются добровольным налогом на сварливых людей, как акциз — на пьяниц.