Редактирование: Плотников И. Меркантилизм (раздел)

==== О наказаниях ====

Обычными наказаниями являются: смерть, лишение членов тела, заключение в тюрьму, публичное бесчестие, телесные наказания, пытка, не считая денежных штрафов. На последнем мы и остановимся более подробно, а о других будем говорить только с целью исследовать, нельзя ли их заменить штрафом.

2. Имеются некоторые преступления, за которые даже божественные законы требуют смерти. Эти преступления должны караться смертью, если только мы не встанем на ту точку зрения, что вышеуказанные божественные законы были лишь законами Еврейского государства, хотя и даны самим богом. Такого мнения, очевидно, придерживается большинство современных государств, поскольку они не наказывают прелюбодеяние смертью, как это делали евреи, и однако наказывают смертью мелкие кражи вместо многократного возмещения.

3. На основе этих предположений мы осмелимся спросить: разве смысл смертной казни не в том, чтобы наказать неисправимых преступников за большие преступления?

4. Разве смысл публичной казни с пытками не в том, чтобы устрашить людей, чтобы они не совершали измен, которые причиняют смерть и несчастье многим тысячам невинных и полезных людей?

5. Разве смысл тайно совершаемой смертной казни не в том, чтобы наказать тайные и неизвестные преступления, о которых публичная казнь оповестила бы мир; или не в том, чтобы своевременно задушить некоторые опасные новшества в религии, молчаливое допущение которых могло бы ободрить худших людей и способствовало бы их распространению?

6. Уродование, например лишение уха, носа и т. п., употребляется для того, чтобы оставить неизгладимое пятно, подобно тому как привязывание к позорному столбу является временным и преходящим наказанием. Эти наказания и им подобные сделали некоторых исправимых преступников ожесточенными и неисправимыми.

7. Уродование частей тела, например отрубание пальцев, имеет своею целью помешать тем, кто злоупотреблял ими, как например карманные воры, подделыватели печатей и почерков и т. п. Отрубание других частей тела может служить для наказания и предупреждения прелюбодеяния, насилования, кровосмешения и т. п. Мелкие телесные наказания применяются к тем, кто не может платить денежных штрафов.

8. Заключение в тюрьму, по-видимому, является скорее наказанием для подозреваемых, чем для виновных, и для тех, которые своим поведением дают властям повод думать, что они либо совершили некоторое мелкое преступление, как-то кражи и т. п., или что они еще совершат большие, как например измену, бунты. Но в том случае, когда заключение в тюрьму не является способом помешать человеку уклониться от суда, но совершается по приговору суда, оно кажется более всего подходящим только для таких людей, которым нужно помешать разговаривать, именно для тех, чьи беседы увлекают, а действия заражают, но относительно которых, однако, еще остается надежда на их исправление в будущем или на их пригодность для каких-нибудь целей.

9. Что же касается пожизненного заключения по приговору суда, оно, по-видимому, то же, что смертный приговор, но приводимый в исполнение самой природой, ускоренный такими неудобствами, как тюремное заключение, тоска, одиночество и размышления о лучшем положении в прошлом. Оно обычно порождает мнение: приговоренные к этому люди не живут дольше, а дольше умирают.

10. Теперь нам нужно, следовательно, припомнить наше мнение (что труд — отец и активный принцип богатства, как земля — мать его), что государство, убивая, калеча или заключая в тюрьму своих сочленов, этим наказывает само себя. Поэтому таких наказаний следовало бы, насколько возможно, избегать и заменять их денежным штрафом, что увеличит труд и богатство общества.

11. В соответствии с этим почему не обязать состоятельного человека, признанного виновным в убийстве, скорее уплатить известную часть своего имущества, чем сжигать его руку?

12. Почему не наказывать несостоятельных воров скорее рабством, чем смертью? Сделав их рабами, мы можем их заставить так много работать и так скудно жить, насколько это совместимо с требованиями природы, и таким образом они превращаются как бы в двух человек вместо одного, отнятого их преступлением у государства. Если Англия недостаточно населена (предположим, на половину), то я сказал бы, что простейший способ удвоить ее население — это удвоить работу, которая совершается ее настоящим населением, т. е. сделать некоторых рабами. Но об этом мы скажем в другом месте.

13. Почему состоятельных воров и мошенников не наказывать скорее многократным возмещением убытка, чем смертью, позорным столбом, бичеванием и т. д.? Но, спрашивается, как это многократным возмещением вы накажете карманную кражу? Я отвечу, что было бы хорошо для разрешения этого вопроса спросить какого-нибудь чистосердечного специалиста этого дела: как часто они попадаются сравнительно с удачными случаями? Если один раз из десяти, то установить семикратное возмещение было бы очень выгодной сделкой, десятикратное возмещение было бы справедливым возмездием. Двадцатикратное возмещение было бы на самом деле двойным.

14. И несомненно, возмещение в два, три, четыре и семь раз, упомянутое в моисеевом законе, так и должно быть понимаемо, иначе человек может сделать воровство очень выгодной и законной профессией.

15. Ближайший вопрос; сколько следует дать потерпевшему при таком многократном возмещении? На что я отвечаю: не больше того, что у него взято, и даже вряд ли столько, чтобы заставить его быть более бережливым и осторожным; три части нужно дать открывшим преступника, а остальное в пользу государства.

16. В-третьих, в случае прелюбодеяния большая часть наказаний, не заключающихся в денежных штрафах или не замененных ими, сводится только к позору, да и то лишь по отношению к немногим лицам; после этого преступник делается закоснелым, как бы позор ни действовал на тех, честь которых до сих пор была чиста. На все это человек, стоя на краю такой пропасти, которая доводит его до безумия, обращает очень мало внимания; особенно когда перед ним стоит опасность совершить такие проступки, которые являются скорее безумием, неуравновешенностью, потерей разума и здравого смысла или взрывом страстей, чем сознательным и разумным действием.

17. Согласно аксиоме: чем кто грешит, тем и наказывается (in quo quis peccat, in eodem puniatur), — если формальный смысл греха concubitus vagi заключается в помехе размножению, то пусть те, кто виновен в дурных проступках этого рода, возместят государству потерю пары рук двойной собственной работой или, что все равно, денежным штрафом. Это применяется действительно на практике в некоторых разумных государствах при установлении наказаний за проступки, которые они никогда не будут в состоянии предупреждать. И даже евангелие не назначает особого наказания за эти проступки на этом свете, объявляя лишь, что виновные в них будут лишены радостей будущей жизни.

18. Я мог бы привести много частных примеров, но если то, что я уже сказал, достаточно разумно, хватит этого немногого. Если же нет, то и всего остального будет недостаточно. Поэтому я остановлюсь еще на одном вопросе, как наиболее характерном для настоящего времени и в настоящих условиях, н именно: как наказывать проповедников еретических взглядов.

19. Верно, что должностные лица могут наказывать ложноверующих, если они думают, что, воздерживаясь от такого наказания, они оскорбят бога; но на тех же основаниях, какие люди приводят в пользу свободы совести и всеобщей терпимости, с другой стороны, верно, что они могут допустить ложное почитание бога, что по меньшей мере ясно из обычая, принятого во всех государствах, который дозволяет посланникам свободу исповедания и даже самых отвратительных культов (притом какой бы светский ничтожный характер ни носили вопросы, по коим они ведут переговоры).

20. Поскольку власти могут разрешать или смотреть сквозь пальцы на такие культы, которые сами считают допустимыми, и, однако, могут также и карать за них; с другой стороны, поскольку смертью, калечением и заключением в тюрьму своих подданных государство не только наказывает себя, но и способствует распространению ложных верований; то отсюда следует, что денежные штрафы были бы наиболее подходящим способом пресечения вольностей людей в этой области. Такой способ действий не содержит в себе никакого оттенка озлобления, но скорее говорит о желании простить, лишь бы такая терпимость была совместима с безопасностью государства. Ведь никто из инаковерующих не может претендовать на то, чтобы терпимость вступила в противоречие с требованием гражданского мира. Если он действительно согласен с этим, он не может сетовать на властей, когда они требуют от него, чтобы он был верен своему долгу, и не имеет основания жаловаться на обложение для этой цели, необходимость в котором он сам вызывает.

21. Насколько имеются основания для терпимости в отношении добросовестных еретиков, настолько государство должно свирепствовать в отношении лицемеров, особенно таких, которые злоупотребляют святыней религии, делая из нее маску и прикрывая ею земные цели; какой же путь может быть более легким и в то же время более действительным для этих двух различных случаев, чем в надлежащих размерах установленные денежные штрафы? Кто же, если он действительно желает служить богу без страха, работая десять часов в день в своей профессии, не согласится проработать еще лишний час ради такой свободы? Тем более что религиозный человек тратит на час больше времени каждый день на свои молитвы, чем более свободомыслящие люди. Или кто, например, если он носит сукно по 21 шиллингу за ярд, не удовлетворится сукном в 20 шиллингов за то же преимущество свободы совести? Те, кто отбрыкиваются от этого, не желают ни сделать что-либо для бога, ни пострадать за него, хотя на словах так усердствуют.

22. Здесь могут возразить, что хотя некоторые плохие религии и могут быть терпимы, но не все, например такие, которые не совместимы с гражданским миром. На это я отвечу: во-первых, не бывает такой ереси, как бы она ни была терпима, которая была бы совершенно совместима с требованием единства и мира в обществе; с другой стороны, нет и настолько добросовестной ереси, которая не могла бы стать политически крайне опасной. Ведь Веннер <ref>Томас Веннер, руководитель восстания сектантов 6 января 1661 г., называвших себя людьми пятой монархии.</ref> и его соучастники действовали по духовным мотивам, что подтверждается тем, что они добровольно подвергали себя смерти. Тем не менее то, что они считали короля узурпатором трона и прав Иисуса Христа, было гражданским преступлением, которое не может быть ни оправдано, ни сравнено с чем-нибудь другим.

23. С другой стороны, нет столь великого лжеучения, которое не могло бы быть обуздано, чтобы не причинить слишком много вреда государству, без применения смертной казни, заключения или лишения членов тела. Короче говоря, заметим, что никакое мнение не может быть более опасным, чем неверие в бессмертие души, что делает человека животным, без совести или страха перед совершением преступления, если только он может избавиться от людского наказания. Оно же раскрывает человеческую душу для всяких дурных мыслей и намерений. Я утверждаю, что даже такой человек может быть соответственно наказан тем, что его будут считать за животное и он будет лишен права на собственность, как существо, не знающее, как с ней обращаться. Он никогда не должен быть допущен к свидетельским показаниям, так как не может быть связан обязательством говорить правду. Он не должен быть допущен ни на какие почетные должности, как человек, заботящийся лишь о себе, ни к опеке над другими. Он кроме того должен быть принуждаем к тяжелому физическому труду, доход с которого государству будет тем денежным штрафом, о котором много говорили, и притом наибольшим.

24. Что касается до убеждений менее ужасных, чем эти, штраф может быть применен к каждому из них, соответственно опасности, которую власти ожидают от допущения их, и в зависимости от расходов, необходимых для их предупреждения.

25. Говоря о путях, как предупредить или исправить религиозные ереси, для чего мы до сих пор указывали наказание для заблудших овец, я думаю, не лишнее будет добавить, что во всех этих случаях и сами пастыри не должны оказаться совершенно свободными от ответственности. В нашей стране существуют в изобилии свободные школы, а также значительные средства предоставляются нашим университетам и другим местам для целей обучения более чем достаточного количества людей всему необходимому для защиты установленной религии, существуют также многочисленные издательства для этой цели. Помимо того, если церковные чины так многочисленны и выделяются богатством, почестью и властью, как едва ли какие-либо другие, то кажется странным, когда вследствие лености, формального отношения, невежества и распущенности жизни наших пасторов их овцы вступают на ложный путь, покрываются струпьями, пожираются волками и лисицами, причем лекарство от всего этого они видят лишь в попытке напугать тех, кто сбился с истинного пути, ив том, чтобы содрать шкуру вместе с шерстью с тех, кто покрылся струпьями, тогда как всемогущий бог скорее взыскал бы за кровь тех, кто погиб, с самих пастырей.

26. Если бы священник потерял часть своей десятины с тех, чей уход от церкви он допустил (причем сам отошедший не освобождался бы от уплаты ее, но она доставалась бы государству), а ушедший платил бы некоторый денежный штраф за свой откол и, помимо того, покрывал расходы по своей новой церкви, мне думается, что бремя было бы распределено более равномерно.

27. Рассудительные люди не верят тому, что наше духовенство заслуживает свои обширные привилегии только тем, что они проповедуют, могут лучше изложить вопросы религии, чем другие, или выразить свои понятия цитатами из св. отцов, писания и т. п. Мы, несомненно, оказываем им большие почести за то, чтобы они были образцами святости, за показ своим собственным самоотверженным умерщвлением плоти и суровым образом жизни того, что и нам возможно подражать им в соблюдении божественных заповедей. Если бы все это было только за их проповеди, многие могут думать, что уже в десять тысяч раз больше напечатано, чем необходимо, и лучше, чем можно ожидать когда-либо впредь. Имеются очень большие основания полагать, что дисциплина монастырей поддержала католическую религию, которую роскошь кардиналов и прелатов могла бы погубить.

28. Сущность всего того, что мы сказали в этом рассуждении относительно церкви, заключается в том, что она могла бы сделать много больше для собственного спокойствия, если бы содержание священников не было так значительно, чтобы суровый образ жизни пастырей примирил их с народом. Точно также вполне справедливо, чтобы в том случае, когда церковь страдает от отхода ее членов, настырнее, теряя известную часть своих доходов, лучше чувствовали потерю церкви. Каким способом и с помощью каких мер осуществить это, я предоставляю судить тем, к кому это относится.

29. Что же касается наказаний и уголовных законов, я только добавлю, что злоупотреблением ими является такое положение, когда они установлены не для того, чтобы удержать человека от греха, но чтобы подвесть его под наказание; если исполнители законов держат их в тайне, пока не будет совершена ошибка, и тогда наводят ужас на бедных бесхитростных правонарушителей, поступая подобно страже, которая никогда не предупреждает людей о том, что нельзя мочиться около караульного помещения, и хватает провинившегося за шиворот во время этого проступка.