Редактирование: Рубин И. Учение Маркса о производстве и потреблении (раздел)

=== 1) Входит ли потребительная стоимость в область исследования политической экономии? ===

Мы должны теперь поставить вопрос, в какой мере потребительная стоимость изучается политической экономией. Как нам уже известно, критики Маркса часто бросают ему упрек в игнорировании потребительной стоимости. Разбор сочинений Маркса убедил нас уже в том, что процесс потребления Марксом никоим образом не игнорировался, но рассматривался как один из моментов процесса воспроизводства в целом. Теперь нам нужно ответить на вопрос, в какой же мере потребительная стоимость принимается во внимание экономистом при исследовании процесса производства.

Капиталистический процесс производства есть единство процесса труда (т. е. процесса производства потребительных стоимостей) и процесса производства и возрастания стоимости. Политическая экономия делает специальным предметом своего исследования последнюю сторону процесса производства, т. е. процесс производства и возрастания стоимости. Но процесс возрастания стоимости представляет собой ту форму, в которой происходит процесс производства продуктов или потребительных стоимостей. Поэтому и последний процесс всегда присутствует в нашем исследовании, но не как самостоятельный объект анализа в данной науке, а как другая сторона единого процесса воспроизводства, который изучается нами как «общественный строй производства» (Ленин). Отсюда следует, что потребительная стоимость привлекается в круг нашего исследования лишь постольку, поскольку это необходимо для понимания процесса производства и возрастания стоимости.

Маркс неоднократно подчеркивал, что потребительная стоимость не составляет самостоятельного предмета исследования в теоретической экономии. На первых же страницах «Критики» он указывал, что потребительная стоимость как таковая, т. е. в своем безразличии к определению экономической формы, лежит вне круга исследования политической экономии<ref>«Критика», стр. 60.</ref>. Об этом же Маркс говорил в своем письме к Энгельсу от 2 апреля 1868 г., в котором он излагал ему содержание «Критики». В этом письме мы читаем: «Потребительная стоимость, — рассматриваемая субъективно, в виде полезности труда, или объективно, в виде полезности продукта, — является здесь лишь вещественной предпосылкой стоимости, предпосылкой, которая временно совершенно выпадает из определения экономической формы»<ref>''Marx'' ''и'' ''Engels'', Briefwechsel, В. Ill, S. 266. (Русский перевод в Собр. соч. Маркса и Энгельса, т. XXII, стр. 327.)</ref>. Эти слова Маркса показывают, что, во-первых, потребительная стоимость не представляет самостоятельного объекта исследования теоретической экономии и, во-вторых, должна приниматься во внимание, поскольку это необходимо для исследования «определений экономической формы», т. е. производственных отношений людей. Рассмотрим теперь на ряде примеров, в какой мере Маркс в своем исследовании принимает во внимание потребительную стоимость товаров.

Как мы уже видели в главе II (раздел 2), Маркс в начале своего исследования рассматривает меновую стоимость отдельно и совершенно независимо от потребительной стоимости, чтобы после этого изучить условия их совместного существования в товаре. Здесь, в учении о противоречии между меновой стоимостью и потребительной стоимостью, наличие последней Марксом все время предполагается и принимается во внимание. Мы не поймем законов движения стоимости (например, учения о формах стоимости, учения о раздвоении товара на товар и деньги), если упустим из виду, что меновая стоимость есть только одна сторона товара, который с другой стороны выступает как потребительная стоимость. Но отсюда никоим образом не следует, что Маркс занимается исследованием потребительной стоимости. Маркс ограничивается здесь предположением, что товар является не только меновой стоимостью, но и потребительной стоимостью. Это предположение является уже достаточным для целей его исследования.

От анализа отдельного товара, как единства стоимости и потребительной стоимости, Маркс переходит к действительному процессу обмена товаров, т. е. к товарному обращению в форме Т — Д — Т. Маркс подчеркивает, что этот кругооборот товаров изучается им как процесс «перемены форм» (Formwechsel) товаров, а не как процесс общественного «обмена веществ» (Stoffwechsel). По словам Маркса, экономисты не могли правильно понять кругооборота Т — Д — Т именно потому, что обращали внимание на его вещественную сторону и упускали из вида процесс, касающийся самой формы товара 2.

Значит ли это, что Маркс игнорировал в своем исследовании тот «обмен веществ», который протекает в виде «перемены форм» Т — Д — Т? — Конечно, такое предположение было бы ложным. Если бы мы игнорировали общественный обмен веществ, мы не могли бы понять и того процесса перемены форм, который его обслуживает. Действительно, чтобы понять движение товара в кругообороте Т — Д — Т, мы должны принять во внимание, что речь идет о продукте, который произведен товаропроизводителем для продажи и должен служить непосредственным предметом потребления не для самого производителя, а для другого лица, т. е. для покупателя. Мы не поймем первого метаморфоза товара Т—Д, если забудем, что продукт проделывает определенный путь от производителя к потребителю. Словом, чтобы понять кругооборот Т — Д — Т со стороны его общественной формы, мы должны все время помнить другую сторону этого же кругооборота, т. е. процесс движения продуктов пли потребительных стоимостей от производителя к потребителю. Но последний процесс присутствует в нашем исследовании не как самостоятельный предмет анализа, а лишь как другая сторона единого процесса товарного производства и обращения.

До сих пор Маркс предполагал, что товар, — рассматриваемый либо как отдельный товар, либо в движении кругооборота Т — Д — Т, — обладает потребительной стоимостью. Но если мы перейдем к исследованию всей товарной массы, произведенной в данной отрасли производства, то уже недостаточным является предположение, что отдельные экземпляры этой товарной массы представляют собой потребительные стоимости. Мы должны также предположить, что вся эта товарная масса в целом с количественной стороны соответствует общественной потребности, т. е. платежеспособному спросу, в товарах данного рода. Здесь мы предполагаем уже не только существование потребительной стоимости, но и наличие «потребительной стоимости в общественном масштабе», т. е. количественно определенной общественной потребности. «Общественная потребность, т. е. потребительная стоимость в общественном масштабе, — вот что определяет здесь количества всего общественного рабочего времени, приходящиеся на различные особые сферы производства»<ref>«Капитал», т. III, ч. 2‑я, стр. 142.</ref>. Однако было бы ошибочно думать, что Маркс делает здесь предметом своего специального исследования определенный, конкретный характер этой общественной потребности. Маркс ограничивается общим предположением, что общественная потребность в каждом роде продуктов имеет количественно определенный характер. Этого предположения вполне достаточно для понимания условий процесса воспроизводства в целом, и дальнейшее исследование конкретной структуры общественных потребностей у Маркса отсутствует. И здесь, как в других местах, процесс потребления продуктов принимается во внимание лишь как момент процесса общественного воспроизводства, т. е. поскольку структура общественных потребностей определяется условиями процесса производства (см. выше, главу II, раздел 3) и, с другой стороны, сама воздействует на последний.

В приведенных выше примерах Маркс принимал во внимание потребительную стоимость, поскольку он должен был исходить из некоторых общих предпосылок, касающихся процесса потребления. Но определенная потребительная стоимость продуктов имеет большое значение и для самого процесса непосредственного производства. Поэтому и при исследовании последнего она принимается Марксом во внимание, поскольку ему необходимо осветить техническую сторону процесса производства. Приведем несколько примеров.

Мы не поймем деления капитала на две различные формы (постоянного и переменного капитала), если упустим из виду, что первый затрачивается на покупку мертвых средств производства, а последний — на покупку живой рабочей силы. Следовательно, в основе этих двух различных форм капитала лежит вещественное различие элементов, необходимых для технического процесса производства. Поэтому при исследовании постоянного и переменного капитала все время принимается во внимание та специфическая вещественная форма, которая отличает друг от друга различные элементы производства. Но вместе с тем было бы в высшей степени ошибочным отождествлять различие между постоянным и переменным капиталами с вещественным или техническим различием между средствами производства и рабочей силой. Маркс решительно высказывался против вульгарных экономистов, которые видели разницу между отдельными частями капитала лишь в том, что они служат «для оплаты материально отличного элемента производства». Маркс же видит эту разницу в общественной функции постоянного и переменного капиталов, в их различной функциональной роли в процессе увеличения стоимости<ref>Там же, ч. 1‑я, стр. 7.</ref>. Техническое различие элементов производства не подвергается Марксом специальному анализу, а принимается во внимание лишь постольку, поскольку это необходимо для понимания деления капитала на постоянный и переменный.

Такое же соотношение между стоимостью и потребительной стоимостью мы найдем в учении Маркса об основном и оборотном капитале. И это деление капитала имеет своей основой различие в техническом функционировании различных элементов производства. Текстильная машина изнашивается медленно и служит в течение многих лет, между тем как хлопок: перерабатывается в течение одного периода производства. Эти технические различия служат той основой, на которой вырастает экономическое различие между основным и оборотным капиталами. Но опять-таки и в данном пункте Маркс решительно возражает против экономистов, которые приписывают различию между основным и оборотным капиталами технический, а не экономический характер. С точки зрения Маркса различие между основным и оборотным капиталами заключается в различном способе перехода их ''стоимостей'' на продукт<ref>«Капитал», т. II, стр. 131.</ref>. Что же касается тех технических различий, которые вытекают из специфической природы потребительных стоимостей хлопка и машины и из различных условий функционирования их в процессе труда, то они не подвергаются Марксом специальному анализу.

На основе своего учения о постоянном и переменном капитале Маркс построил учение об органическом составе капитала. И здесь мы можем ясно проследить, каким именно образом Маркс связывает стоимость с потребительной стоимостью. Органический состав капитала есть состав капитала ''по стоимости''; но стоимостный состав капитала рассматривается как органический состав капитала лишь в том случае, если он отражает технический состав капитала, т. е. соотношение между количествами живого труда и мертвых средств производства. Органический состав капитала вырастает на основе его технического состава, но не совпадает с последним. Предметом своего специального исследования Маркс делает именно органический состав капитала и закономерность его изменений. Конечно, мы не сможем, вскрыть эту закономерность (например, закон повышения органического состава капитала), если не обратим внимания на процессы, совершающиеся: в техническом процессе производства и вызывающие возрастание технического состава капитала (т. е. возрастание количества мертвых средств производства за счет живого труда). В высшей степени интересно проследить, как именно Маркс привлекает в свое исследование факт возрастания, технического состава капитала. Он кратко указывает, что в результате роста производительности труда все больше возрастает количество сырья и машин, приходящихся на одного рабочего. Не исследуя детально этого процесса, Маркс лишь кратко останавливается на нем, поскольку это необходимо для понимания вытекающих отсюда важнейших экономических явлений, например возрастания органического состава капитала, вытеснения рабочих машинами, образования резервной армии и т. д. Если бы Маркс сделал специальным предметом своего исследования возрастание технического состава капитала, он должен был бы дать нам огромный технологический материал, иллюстрирующий процесс вытеснения живого труда мертвым в различных отраслях производства. Он этого не делает, так как возрастание технического состава капитала привлекается им в исследование лишь постольку, поскольку это необходимо для познания закономерности, развития органического состава капитала.

Итак, Маркс не делает потребительную стоимость специальным предметом своего исследования, но принимает ее во внимание как в своих замечаниях о процессе потребления, так и в своем исследовании процесса производства. Тем более должен Маркс уделить внимание потребительной стоимости в своем учении о процессе воспроизводства, изложенном во II томе «Капитала». «Процесс воспроизводства, как целое, в такой же мере: заключает в себе процесс потребления, обслуживаемый обращением, как: и собственно процесс воспроизводства капитала»<ref>Там же, стр. 282.</ref>. При исследовании этого процесса воспроизводства в целом уже нельзя ограничиться предположением, что товар имеет потребительную стоимость; для того чтобы процесс общественного воспроизводства мог совершаться беспрепятственно, требуется, чтобы общественный продукт заключал в себе несколько подразделений продуктов, отличающихся различной натуральной формой или потребительной стоимостью. Со стороны своей натуральной формы общественный продукт делится, прежде всего, на два больших подразделения: 1) средства производства и 2) средства потребления; последняя группа продуктов, в свою очередь, может быть подразделена на две подгруппы, отличающиеся различной натуральной формой: 1) средства потребления рабочих и 2) средства потребления капиталистов. Поэтому при изучении общественного воспроизводства в целом необходимо рассматривать не только процесс воспроизводства ''стоимости'' и ''капитала'', но и процесс воспроизводства ''продукта в натуре''. «Продукт индивидуального капитала… может иметь какую-угодно натуральную форму. Единственное условие заключается в том, чтобы он действительно имел потребительную форму, потребительную стоимость, которая накладывает на него отпечаток как на члена, способного к обращению в мире товаров… Иначе обстоит дело с продуктом всего общественного капитала. Все вещественные элементы воспроизводства в своей натуральной форме должны послужить частями этого самого продукта»<ref>Там же, стр. 313—314.</ref>. Этим объясняется, что Маркс во II томе «Капитала» не только исследует процесс воспроизводства составных частей капитала и прибавочной стоимости (''c'', ''v'', ''t''), но и принимает во внимание воспроизводство продукта в натуре (средства производства, средства потребления рабочих, средства потребления капиталистов).

Конечно, и во II томе «Капитала» Маркс исследует непосредственно процесс воспроизводства ''капитала'', а не процесс воспроизводства ''продуктов'', но так как для воспроизводства капитала необходимо наличие определенных продуктов в натуре (например, средств производства, средств потребления для рабочих и т. д.), то процесс производства последних должен быть нами принят во внимание. И действительно, процесс этот привлекается Марксом в исследование, поскольку это необходимо для понимания процесса воспроизводства капитала. Например, нам известно, что в стоимости общественного продукта должна быть воспроизведена стоимость переменного капитала. Но переменный капитал затрачивается в виде заработной платы на покупку рабочей силы; заработная же плата расходуется рабочими на покупку средств потребления. Следовательно, из самой социальной природы переменного капитала вытекает необходимость наличия в общественном продукте количественно определенных частей, имеющих натуральную форму средств потребления для рабочих. Наличие таких частей и предполагается Марксом. Этим предположением Маркс в данном пункте и ограничивается, не считая нужным подвергать специальному анализу ту конкретную натуральную форму, которую имеет труппа средств потребления рабочих.

Таким образом, в своих схемах воспроизводства Маркс никоим образом не занимается детальным анализом общественного продукта со стороны его натуральной формы или потребительной стоимости. Из сферы процесса производства потребительных стоимостей Маркс заимствует лишь несколько общих условий, связанных с процессом воспроизводства капитала; эти условия привлекаются им в исследование, поскольку это необходимо для понимания общественного строя процесса воспроизводства. И именно такого рода формулировки мы находим у Маркса в связи с его теорией воспроизводства. Как раз в применении к последней Маркс говорит, что «здесь мы имеем опять пример важности определения потребительной стоимости для определений экономической формы»<ref>«Theorien», т. II, ч. 2‑я, стр. 258.</ref>. Почти в тех же словах Маркс выражает эту же мысль в другом месте: «При исследовании прибавочной стоимости как таковой натуральная форма продукта, т. е. прибавочного продукта, безразлична. При исследовании же действительного процесса воспроизводства она приобретает важность частью, чтобы понять самые формы этого процесса, частью же, чтобы понять влияние, оказываемое производством предметов роскоши и т. п. на воспроизводство. Здесь мы опять имеем пример того, что потребительная стоимость, как таковая, приобретает экономическое значение»<ref>«Theorien», т. III, стр. 298.</ref>. Как ясно видно из этих формулировок Маркса, потребительная стоимость принимается во внимание постольку, поскольку она имеет значение для изучения «определений экономической формы», т. е. производственных отношении людей.

Этим объясняется то обстоятельство, что Маркс и Энгельс не включали условия потребления в предмет исследования политической экономии, хотя, как мы уже неоднократно убеждались, никоим образом не игнорировали процесса потребления. В своем «Введении к Критике политической экономии» Маркс проводит ту мысль, что процесс воспроизводства включает в себя производство, обмен, распределение и потребление как свои подчиненные моменты. Читатель мог бы подумать, что процесс потребления должен быть включен в предмет исследования политической экономии на равных началах с процессами обмена и распределения. С таким мнением нельзя согласиться. Прямые указания на этот счет мы находим как у Маркса, так и у Энгельса. В предисловии к I тому «Капитала» Маркс писал: «Предметом моего исследования в настоящей работе является капиталистический способ производства и соответствующие ему отношения ''производства и обмена''». О процессе потребления здесь нет речи. Правда, Маркс не упоминает и отношений распределения, но если мы вспомним, что распределительные отношения представляют собой лишь другую сторону производственных отношений, то необходимость включения их в предмет исследования политической экономии станет очевидной. И действительно, прямые указания на этот счет мы находим у Энгельса в «Анти-Дюринге». Политическая экономия в широком смысле слова определена Энгельсом как «наука об условиях и формах ''производства и обмена'' продуктов в различных человеческих обществах и о соответствующих способах ''распределения'' этих продуктов»<ref>Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 138.</ref>. И в данной формуле, подробно перечисляющей различные стороны предмета исследования политической экономии, процесс потребления не включен в последний<ref>Нам могут возразить, что в приведенной формулировке Энгельс говорит о политической экономии в широкому не в узком смысле слова. Но как раз в данном пункте он не проводит между ними различия.</ref>. Процесс потребления не составляет непосредственного предмета анализа в марксовой политической экономии, а принимается во внимание лишь постольку, поскольку это необходимо для познания капиталистического процесса воспроизводства в его целом, с соответствующими ему отношениями производства, обмена и распределения.