Редактирование: Леонтьев А. Государственная теория денег (раздел)

==== 1. «Критерий признания» теории ====

Харталисты совершенно справедливо жалуются на то, что изрядная доля возражений их критиков основана на недоразумении. Поскольку дело касается буржуазных металлистов, этот упрек совершенно справедлив: критика по недоразумению занимает у них столь же почетное место, как и критика по существу. В этом выражается лишь беспомощность буржуазного металлизма.

Из всех подобных недоразумений наиболее неприглядную картину представляет спор о том, является ли учение Кнаппа теорией денег или оно должно быть отлучено от экономической церкви. Повод к недоразумению, как и в большинстве случаев, дан самим Кнаппом, который в нескольких местах различает «государственную» и «экономическую» теорию денег, заявляя, что его интересует лишь первая. Эта уловка, к которой Кнапп прибегает для того, чтобы отделаться от необходимости отвечать на неприятные вопросы (например, о ценности денег) принимается кое-кем из критиков за чистую монету. Отсюда делается вывод, что никакой ''теории'' денег у Кнаппа нет, что он занимается лишь юридической стороной дела, рассматривая деньги лишь как объект регулирования государственной власти, как отрасль государственного управления<ref>Пожалуй, в таком же смысле хочет «истолковать» Кнаппа наиболее характерный представитель ''декаданса'' хартальной теории — К. Эльстер. По его мнению, деньги являются одновременно феноменом хозяйства и права. «Бессмертная заслуга» Кнаппа, в том, что он обратил внимание на необходимость изучения правовой стороны в явлении денег. Но «не все категории денежной теории являются ''одновременно'' юридическими и экономическими». Современное понятие денег (Geldbegriff) по мнению Эльстера носит двойственный (экономический и юридический) характер. Но «остальные категории денежной теории либо являются одновременно двойственными, (как, например, понятие платежа), либо они носят только экономический характер, (такова покупательная сила), или же только юридический характер, (таково, между прочим, понятие значимости — Celtung). Эльстер считает, что «государственная теория денег» занимается только вопросами юридической природы денег («Kaufkraft und Geltung», статья в Conrads, Jharbuch, В. 60 243-248).

В таком «толковании» Кнаппа остаются две неясности: во-первых, являются ли «юридические свойства» денег чем-то таким, что нуждается в теоретическом изучении? Могут ли быть установлены определенные закономерности, причинные связи теоретического порядка в этом отношении, — или, быть может, следует отграничиться простым лишь описанием государственной деятельности в области денежного устройства; короче говоря — возможна ли вообще государственная теория денег в том толковании, какое придает ей Эльстер. — Во-вторых, возможно ли в действительности уложить все построения Кнаппа в специально ad hoc созданное Эльстером прокрустово ложе, какой-то неэкономической не теории. Как видно из текста, мы в этом сильно сомневаемся. — Мы не говорим уже о том, что при таком толковании «бессмертная заслуга» Кнаппа становится еще более проблематичной, чем на самом деле. Подобный подход к основоположнику теории чрезвычайно характерен для эпигона той же теории. Эльстер, по нашему мнению, знаменует ''декаданс'' хартализма во всех отношениях: 1) у него выветривается социально-объективный подход; 2) он фактически, как мы увидим далее, изменяет абстрактно-теоретическому подходу хартализма (происходит это, что занятнее всего, при попытке логического доведения до конца хартальной теории — здесь оправдывается своеобразным путем диалектический закон превращения в противоположность), и вследствие этого 3) ближе всего подходит к синкретически-тавтологической премудрости количественников, представляющей полный отказ от какой бы то ни было теории.</ref>. На долю читателя остается лишь недоумение по поводу того обстоятельства, что имя Кнаппа фигурирует в каждом современном денежно-теоретическом произведении в отличие от имен других юристов или государствоведов.

По нашему мнению, нет оснований отказывать теории Кнаппа в признании, тем более, что те экономисты, которые не хотят признать ее de jure, все-таки признают ее de facto уже одним тем, что разбирают ее в своих теоретико-экономических трудах.

Для разрешения данного вопроса необходимо, на наш взгляд, обратить внимание на два — и только на два — обстоятельства: на ''предмет исследования'' и на ''способ рассмотрения''. Бесспорно, что предметом исследования Кнаппа являются ''деньги'', денежное обращение, при том взятое, во всяком случае, не с юридической только стороны. Такие явления, как акцессорный лаж, интервалютарный курс и экзодромия, не говоря уже об отчасти вынужденной главе о ценности денег, — все это, как будто, имеет мало общего с наукой о праве, и уж во всяком случае относится не только к области права. Вторая сторона — это способ исследования; здесь возможны, в основном, два подхода: идеографический (описательный) или номографический (пытающийся установить, раскрыть ''закономерности'' явлений). Но и здесь мы решительно отказываемся считать одним лишь описанием такие положения, как, например, исходные тезисы Кнаппа о правовой природе денег, о номинальном характере единицы ценности или его дальнейшие изыскания насчет лажа и т. д. С таким же правом, в конце кондов, можно было бы говорить об идеографическом характере наиболее абстрактной первой главы из «Капитала» Маркса на том, дескать, основании, что Маркс там «описывает» товар, двоякий характер труда и т. д. Это означало бы безнадежное смешение метода изложения и метода исследования.

Реальным, хотя по большей части неосознанным основанием для отрицания теоретического характера труда Кнаппа, является то обстоятельство, что Кнапп подходит к разрешению своей задачи — познания закономерностей явления денег — совершенно особым, весьма своеобразным путем. Основания этих закономерностей он ищет не там, где их ищут почти все экономисты, без различия направлений: не в экономической (все равно, в данном случае — индивидуально — или социально-хозяйственной) жизни, а в области права. Это своеобразие подхода Кнаппа к теоретической проблеме денег оказалось столь роковым в смысле отлучения его от экономической церкви лишь благодаря, тому обстоятельству, что как раз в этой проблеме среди экономистов давно и безраздельно господствует твердое убеждение в необходимости экономического, хозяйственного подхода (все равно — индивидуально или социально-экономического). Однако, благодаря этому обстоятельству отлучение Кнаппа не становится более справедливым. Это должно быть в особенности ясно с нашей марксистской точки зрения.

Ведь с нашей точки зрения ''правильным'' подходом к исследованию экономических явлений может служить лишь метод Маркса, соединяющий в себе, прежде всего, две основные черты: социально-объективный материалистический подход и исторически-диалектическую точку зрения. Всех остальных экономистов, в таком случае, можно было бы игнорировать как «мертвых псов», употребляя излюбленное выражение Маркса. Не только Джевонс со своей астрономической теорией кризисов, но и Бем-Баверк со своей индивидуально-психологической теорией ценности, не только Тюрго со своей теорией естественной производительности в проблеме распределения, но и Штольцман и Туган-Барановский со своими социальными теориями распределения должны быть в таком случае отлучены от экономической церкви. В такой постановке вопроса ошибка очевидна: в самое ''определение'' теории, в самый ''критерий «признания»'' мы априорно включаем предпосылку о ''правильности'' методологических ''исходных пунктов'' данной теории. Такая постановка сильно уменьшила бы количество теорий на свете и значительно облегчила бы задачу той науки, которую немцы называют «Dogmengeschichte». Именно таков подход тех, кто «не признает» теории Кнаппа. Насколько ошибочен этот подход — мы считаем очевидным. Но этот подход, кроме того, очень вреден. В частности, поскольку дело касается Кнаппа, отрицание его теории делает невозможным (если быть последовательным) признание той совершенно справедливой критики, которой он подвергал фетишистический металлизм.