Редактирование: Атлас З. К теории банковского кредита (раздел)

== III. Эволюция форм кредитной эмиссии ==

Мы проанализировали различные формы кредитной эмиссии. Теперь нам остается в самых общих чертах остановиться на вопросе об исторической эволюции этих форм…

Совершенно правильно положение ''Карла Бюхера'', что «о кредите в современном смысле в средневековом городском хозяйстве не может быть и речи»<ref>''Карл Бюхер'', Возникновение народного хозяйства, перев. под редакцией И. Кулишера, изд. III, Петр. 1918, стр. 90.</ref>. Попытку ''Бруно Куске'' опровергнуть этот тезис ''Бюхера'' в специальной работе «Возникновение кредитного хозяйства и капитального оборота»<ref>«Die Kreditwirtschaft», Kölner Forträge, Bd. I, Leipzig 1927.</ref> нужно признать неудавшейся. Что касается многочисленных фактов ''потребительского и государственного'' кредита, приводимых Куске, то они не противоречат тезису Бюхера, ''который отрицает не наличие кредита вообще в средние века, но именно «кредита в современном смысле»''. В отношении же так называемого «промыслового кредита» Куске приводит материалы, которые говорят о ''кабальном и ростовщическом'' характере этого кредита (например, запродажа хлеба на корню). Случаи же нормального, действительно производственного кредитования городских кустарных промыслов, богато представленные в труде Куске (например, горшечный, кузнечный и горный промысла), относятся к более позднему периоду, а именно XVI—XVII векам, когда уже развивается торговый капитализм, и именно ''торговые капиталисты'' применяли «систему авансирования» производителей для расширения своих торговых оборотов<ref>См. нашу критическую оценку работы Куске в рецензии на I том «Die Kreditwirtschaft» в «Под Знаменем Марксизма» № 1 за 1928 г.</ref>. Только в тех отраслях труда, где еще не были созданы все необходимые предпосылки для возникновения капиталистической промышленности, имело место относительно «мирное сожительство» и поддержка через кредит тех кустарных промыслов, ''на развитии которых пока еще должен был опираться торговый капитал''. Поэтому сохраняет всю свою силу общая характеристика кредита в древние и средние века, данная ''Бюхером'' в следующих словах: «Ссуды между отдельными хозяйствами, хотя и имеют место, но обычно делаются беспроцентно и служат целям потребления. Производительный кредит с этой формой хозяйства не вяжется. Там, где в нее проникают денежные процентные ссуды, они являются чем-то неестественным и влекут за собой, как это известно из греческой и римской истории, гибель должника. Поэтому запрещение церковью ростовщичества основывалось не на морально-богословских теориях, а на экономической необходимости»<ref>«Возникновение народного хозяйства», III изд., стр. 79.</ref>.

Однако, при коренном отличии ''сущности и функций'' кредита при капитализме и в докапиталистическую эпоху, ''современные формы кредита развиваются из докапиталистических форм. Также и формы кредитной эмиссии ведут свое начало от докапиталистических форм таковой''. Ниже мы отмечаем лишь некоторые, необходимые для нашего анализа моменты эволюции этих форм…

Банковские формы кредитной эмиссии возникают уже при зародышевых формах банкирской деятельности, когда банки еще не выполняли специфически кредитных функций, но служили лишь расчетными центрами<ref>Таким чисто-''расчетным банком'' был, например, Амстердамский Wisselbank, учрежденный в 1609 году. «Банкноты» этого банка были по существу чеками или «платежными ордерами». Интересна характеристика деятельности это банка и его «банкнот», данная одним компетентным, по свидетельству ''Зомбарта'', современником: «Он (т. е. Амстердамский Банк. ''З. А.'') представляет такие удобства для всего торгового мира, что немыслимо себе представить, чтобы кто-либо (из торговцев), пожив некоторое время в этом городе, не занялся деловыми операциями, ибо с помощью этого банка можно ежедневно производить миллионные платежи посредством простых платежных ордеров (Zahlungsanweisungen), которые называются «банковыми билетами» (русский пер. «Современного капитализма» В. Зомбарта, т. I, полутом I, Л. 1924 г., стр. 253). Совершенно очевидно, что такого рода «банкноты» имели мало общего с современными банкнотами.</ref>. ''Банкнотная форма'' кредитной эмиссии развивается на основе операции depositum regulare средневековых банкиров. Последние принимали вклады на хранение ''по весу'' металлических монет, a банкноты первоначально были просто свидетельствами о наличии этих вкладов<ref>Чисто-кассовые «банки» превращаются в Италии в «кредитные банки» уже в XIII—XIV веках. Кулишер отмечает, что «операция вкладов практиковалась в Италии в значительных размерах: население привлекалось к депонированию денег нередко высокими процентами по вкладам, уплачиваемым банкирам: поэтому банкротство менялы или банкира отражалось на широких кругах населения» («Лекции по истории экономического быта Западной Европы», изд. VI, т. I, С.-П., 1920 г., стр. 214). Ясно, конечно, что «высокие проценты» могли уплачиваться только потому, что деньги не лежали в кассе, как это было у позднее учрежденных Амстердамского и Гамбургского банков (Ср. Зомбарт «Современный капитализм», т. I, полутом I, стр 253—255), но пускались в оборот в форме активных операций; следовательно, итальянские банки указанного периода были уже «кредитными банками», правда, на ростовщическом фундаменте. С другой стороны, банки сами широко практиковали пользование заемными средствами для товарной торговли. «Результатом последнего являлось замедление в обратной выдаче вкладов банкирами и даже отказ в этом: нередко также, вследствие неудач в торговле, наступало банкротство их и потеря вкладчиками помещенных у них денег» (Кулишер, цит. соч., стр. 224).</ref>.

Закон стабильности вкладов, который выше был проанализирован, неизбежно должен был проявиться, поскольку развивалась вкладная операция, и отсюда появление активных операций за счет этой стабильной части вкладов. Но благодаря государственно-феодальной дробленности денежных систем, широкому распространению как подделки монет самими государями-феодалами, так и обрезывания монет в обращении, в междуфеодальном коммерческом обороте в качестве средства обращения все прочнее укрепляются указанного типа «банкноты», т. е. простые цертификаты на металл. При этих условиях развитие активных операций банкиров за счет стабильной части вкладов, поскольку заемщики предпочитали получать эти «банкноты», а не металлическую наличность, происходило в форме ''депозитной эмиссии'', но отнюдь не в форме ''банкнотной эмиссии''.

В самом деле ведь эта средневековая так называемая «банкнота» была ничем иным, как именным свидетельством о наличии у банкира определенного вклада в металле, сделанном клиентом банка. ''«Банкнот» вне вклада первоначально не было<ref>Таковыми были, например, в Англии, так наз. goldsmith notes (билеты золотых дел мастеров). Кроме того, первоначально эти «банкноты» передавались из рук в руки только по индоссаменту (Sombart, цит. соч., стр. 255), хотя банкиры боролись с индоссаментом, так как индоссирование коммерческих частных векселей превращало эти векселя в средства обращения и освобождало купцов от необходимости прибегать к услугам банкиров или золотых дел мастеров, что ослабляло роль как тех, так и других. Однако индоссамент победил: вексельное жиро без всяких ограничений было признано в Голландии в 1651 г.; французский указ 1654 г., а затем ордонанс 1673 г. (Тит. V о векселях) устанавливает правила индоссамента и т. п. (Кулишер, цит. соч., т. II, стр. 239).</ref>: банкир эмитировал не непокрытые банкноты, но непокрытые, фиктивные вклады, и так наз. «банкнота», как мы сказали, была ничем иным, как правом требования клиента к банку на этот эмитированный последним вклад''. Первоначально эти банкноты были писанные, а не печатные, и платеж по ним мог производиться частями. ''Такие банкноты были не общественно-легитимированными денежными знаками, имеющими силу «законных платежных средств», как это имеет место сейчас, но скорее той формой кредитных денег, каковой является ныне чек''. Следовательно, средневековые банкиры эмитировали вклады, и обращение этих так называемых «банкнот» были ничем иным, как обращением требований платежа по вкладу, т. е. обращением современных ''чеков на банк''.

В дальнейшем форма банковской эмиссии изменяется: банк, кредитуя за счет этого источника своих клиентов, выдает им не именные свидетельства на несуществующий в действительности вклад, но свидетельства на предъявителя, и в этой форме «банкноты» становятся действительными банкнотами: не именными свидетельствами на вклад, но безличными обязательствами банкиров в уплате данной суммы в металле всякому, предъявившему это свидетельство к размену<ref>Этот процесс превращения свидетельств на вклад в банкноты хорошо описан у Кулишера во II части «Лекций по истории экономического быта Западной Европы», стр. 224—228.</ref>. ''Тем самым депозитно-чековая форма эмиссии переходит в банкнотную форму, а депозитно-эмиссионные банки становятся банкнотно-эмиссионными''. Поскольку эти эмитируемые банкирами вклады в более ранний период и банкноты в более поздний обслуживали процесс обращения, постольку их эмиссия была вполне закономерной. Многочисленные же крахи этих средневековых банков говорят только о том, что эти последние мало считались с функциями и закономерностями банковской формы кредитной эмиссии. Они занимались совсем не тем, чем «положено» им было заниматься «по штату», т. е. по их роли в общественной экономике.

С ликвидацией феодального режима и образованием национально-государственных объединений, правительства, с одной стороны, стараются оградить общество от злоупотреблений банкиров эмиссионными функциям, а, с другой стороны, сами хотят воспользоваться этими функциями для финансирования своих «государственных дел». Правительства сначала стараются наложить узду на произвол банкиров и воспользоваться в своих интересах как их эмиссионными функциями, так и аккумулируемыми ими вкладами; затем частные банки и банкиры постепенно лишаются эмиссионно-банкнотных функций, и эти последние становятся привилегией либо государственных банков, либо одного или нескольких частных банков, находящихся в очень интимной связи с правительством<ref>Некоторые историки считают причиной возникновения центральных нотных банков финансовые потребности правительств, другие — организационные их преимущества. Sven Helander, специально исследовавший этот вопрос и давший, как он выражается, «общую теорию их (эмиссионных банков. ''З. А.'') развития» на основе конструирования «идеально-типических методов» и абстрагирования от отдельных, уклоняющихся от общей линии развития моментов, приходит к иным выводам. Автор исходит из общей тенденции хозяйственной эволюции, заключающейся в переходе от неорганизованных индивидуалистических и неустойчивых замкнутых единиц к социальным и в силу этого более стабильным государственным образованиям. Та же тенденция в политической эволюции заключается в проведении национального и демократического принципа. Обе параллельных тенденции к организованности находятся во взаимодействии и приводят «к грандиозному общему развитию, которое лучше всего может быть охарактеризовано, как повышающееся обобществление» и отсюда потребность в имеющих возможность функционировать (fungibelen) платежных средствах, в конъюнктурном регулировании, в повышенной финансовой мобильности…» (Sven Helander, Theorie u. Politik der Zentralnotenbanken in ihrer Entwicklung, H. I: «Theorie der Zentralisation in Notenbankwesen», 1916, S. 130). Образование центральных нотных банков как раз отражает эту присущую современному развитию «социалистическую тенденцию». Однако эту последнюю Helander понимает весьма своеобразно: «Рассматриваемый в своей общественной целостности центральный нотный банк имеет действительно социалистическую тенденцию, но, само собой разумеется, не в партийном и еще менее в государственно-социалистическом смысле» (Ibidem, S. 135) Эта тенденция проявляется в двояком смысле; во-первых, отрицательно в том, что соображения прибыли при удовлетворении спроса на кредит для Центрального Нотного Банка отходят на задний план; во-вторых, положительно в смысле, что Центральному Нотному Банку присуща социалистическая тенденция регулирования общественных состояний (Zustände) для рассматриваемой здесь сферы общества в отношении пространства (между различными местностями и странами) и времени (в конъюнктуре и общем развитии). На этот процесс большие надежды возлагал, как говорит автор, Сен-Симон; в схему Маркса также целиком включался этот процесс. Однако Маркс, по уверениям автора, оказался не прав в том отношении, что будто бы на ряду с этим общим централизационным процессом должны обостряться кризисы, что опровергнуто новейшим развитием. И здесь, как и в отношении других предсказаний Маркса, самое осуществление одной из открытых им тенденций как раз устраняет другую тенденцию, например, централизация эмиссионных банков устраняет кризисы! (Ib., S. 136). Все это говорится всерьез, при чем абсолютно никаких доказательств того, что кризисы устраняются развитием центральных нотных банков, автор не приводит. Очень курьезно вышло также и с «открытой» Helander’oм «социалистической» тенденцией центральных нотных банков. Оказывается, что поскольку этот «социалистический институт» находится в капиталистической обстановке и не может освободиться от несоциалистических влияний, постольку «Центральный нотный банк уже не является больше социалистическим образованием»; хотя этот банк есть национальный институт, но он находится в интернациональной зависимости, ярким примером чего может служить дисконтная политика, при осуществлении которой центральные нотные банки не могут не считаться с положением мирового денежного рынка. Итак, центральные нотные банки одновременно и социалистический и капиталистический институт, а именно «сверхкапиталистический и плюс к тому же национальный и демократический» (So die Zentralnotenbank als nachkapitalistische Institut, als nationales Institut und schliesslich auch als demokratisches Institut. Ibidem, S. 137). При этом демократизацию автор усматривает в том, что центральные банки вступают в связь с широкими кругами клиентеллы. Демократическую тенденцию автор считает необходимым усилить и перейти к мелким векселям, мелким нотам и т д. Этот апологетический вздор преподносится под научным соусом «тенденций развития» и конструирования нового понятия «сверхкапиталистический», в котором погашаются специфически-капиталистические противоречия и одновременно заключены «социалистические принципы». Но Helander проявляет лишь явное непонимание как сущности капитализма, с одной стороны, так и социализма, с другой, и, наконец, Центрального Эмиссионного Банка, включающего в себя и капитализм и социализм в его понимании, с третьей стороны; ибо центральные нотные банки были и суть орудия господствующего класса, а так называемая «демократизации» этого банка лишь расширяет и укрепляет сферу его господства. Впрочем, теория Helander’а лишь частный эпизод на общем фоне кредитных иллюзий ''Гильдебранда, Деймера, Гезеля'' и т. д.</ref>.

Этот процесс растянулся в течение очень длительного периода, но в настоящее время с урегулированием эмиссионного дела в Северо-Американских Соединенных Штатах он может считаться законченным. В большинстве стран, как СССР, Франция, Англия, Бельгия, Швеция, Норвегия, Чехословакия, Нидерланды, Швейцария, существует только по одному банкнотно-эмиссионному банку, и только в Германии <math display="inline">5</math> эмиссионных банков, в Шотландии — <math display="inline">10</math>, Ирландии — <math display="inline">7</math> и Италии — <math display="inline">3</math>. Но и в этих странах доминирующее значение в общем объеме банкнотной эмиссии принадлежит только ''одному банку'', например, в Германии — Рейхсбанку. Лишь в Сев.-Амер. Соед. Штатах сохранилась ''плюралистическая система'' банкнотной эмиссии, но ''федеральная резервная система'' обеспечивает полное ''единство контроля и банкнотно-эмиссионной политики'' всех эмиссионных банков

Современная система банкнотной эмиссии может быть поэтому охарактеризована, как ''централизованная и монистическая''.

Но означает ли эта централизация банкнотной эмиссии вместе с тем и централизацию банковской эмиссии средств обращения вообще? Ни в коем случае, ибо, поскольку мы рассматриваем банкнотную эмиссию лишь как ''одну из форм'' банковской эмиссии средств обращения, постольку централизация и унификация этой формы эмиссии еще не означает общей централизации банковской эмиссии средств обращения.

Когда в средние века депозитно-чековая форма кредитной эмиссии трансформировалась в банкнотную форму и пользование этой последней ничем не было ограничено, тогда банкнотная форма была ''единственной формой'' банковской эмиссии средств обращения.

Поскольку же частные банки постепенно все более ограничивались, а затем и совсем лишились банкнотно-эмиссионных функций, постольку они стали пользоваться другими формами банковской эмиссии, а именно ''акцептной и депозитно-чековой''. Эти формы развиваются еще в эпоху торгового капитализма и широко прививаются в коммерческой практике на всем протяжении эпохи промышленного капитализма.

Во времена ''Рикардо, Дж.-Ст. Милля и Маркса'' чрезвычайно широко распространяется первичная форма кредитной эмиссии, а именно обращение товарных ''векселей'', создаваемых в процессе коммерческого кредита. Вексель снабжается многочисленными бланковыми надписями, и такие жирированные векселя широко обслуживают товарный оборот<ref>«В Ланкашире вплоть до середины XIX столетия векселя регулярно переходили из рук в руки, как средство платежа за товары, собирая в этом процессе почти невероятное количество индоссаментов» (''Hawtrey'', Currency and Credit, 2 ed., p. 197).

«Если при промышленном капитализме вексель является орудием коммерческого кредита, то в средние века его функция заключалась, главным образом в инкассировании денег. Из коммерческого письма флорентийского торгового дома Черчи, обращенного к представителю его в Лондоне в 1921 г., видно, что вексель служил для следующих целей: «находящиеся в Лондоне представители флорентийского товарищества этим путем получают нужные им суммы с ярмарок Шампани, флорентийцы из Англии посылают через посредство товарищества деньги домой, кредитор во Флоренции инкассирует платеж у другого флорентийца, находящегося в Англии; представитель английского аббатства обеспечивает себе через посредство того же товарищества нужные ему для пребывания в Риме суммы» (Кулишер, цит. соч., стр. 218).</ref>: одни векселя погашаются другими, а банкнота или звонкая монета в этом непрерывном потоке непосредственно-коммерческой формы кредитной эмиссии требуются лишь в сравнительно небольших суммах для покрытия взаимно некомпенсированной долговой разницы.

Банки не остаются безучастными к развитию этой формы кредитной эмиссии и, выступая в качестве ''акцептантов''<ref>Акцепт, юридически признанный, впервые появляется в XIV веке. Стат. Лукки 1376 г., Флоренции 1393 г., Барселоны 1394 г определяют юридические основы акцепта: акцептная надпись должна делаться обязательно на самом векселе, а не в особом документе, как это было раньше (Кулишер, цит. соч., стр. 217).</ref> ''и инкассаторов'' коммерческих векселей, тем самым трансформируют эту непосредственно-коммерческую форму в ''опосредованную акцептом банковскую форму кредитной эмиссии''.

На ряду с этим развивается также и ''депозитно-чековая'' форма кредитной эмиссии, но пока еще в непосредственной связи с коммерческо-вексельной эмиссией. Однако большинство экономистов того времени еще не смогли уловить этой формы кредитной эмиссии, и только экспансивисты, как ''Маклеод, Коклен, Цышковский'', нашли определения этой формы, говоря о «создании» кредита и капитала банком вместо того «распределения» наличного капитала, которое знали классики и их эпигоны.

Новейшая эволюция капиталистической экономики принесла с собой и дальнейшую трансформацию форм кредитной эмиссии. Эта трансформация связана с отмеченным уже выше процессом концентрации капитала, ростом монополистических объединений и унифицированием промышленного и банковского капитала в финансовом капитале. Она выражается во все большем вытеснении товарных векселей из коммерческого оборота, а в связи с этим естественно падает значение ''акцептного кредита'' или ''акцептной эмиссии''<ref>С развитием контокоррентного кредита роль вексельного кредита не только в Англии, но и в Германии в значительной мере упала. Вексельный оборот не развивается: так, по данным Somary («Bank politik», 1915, S. 31) все вексельное обращение Германии составляло:

<table style="border-collapse: collapse; width: 100%;" border="1">
<tbody>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1885 г.
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
12,06
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
миллиардов марок
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1905 г.
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
25,50
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
          »        »
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1910 г.
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
33,39
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
          »        »
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1912 г.
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
36,68
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
          »        »
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1913 г.
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
36,24
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
          »        »
</td>
</tr>
</tbody>
</table>
<p>
Акцепты немецких банков резко упали во время войны, как в абсолютных цифрах, так и в процентном отношении к «дебиторам»:
</p>
<table style="border-collapse: collapse; width: 100%;" border="1">
<tbody>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
В конце следующих годов
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
Сумма в млн. марок
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
%% отнош. к дебиторам
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1911
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
2.098,78
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
29,7
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1912
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
2.392,39
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
34,5
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1913
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
2.398,14
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
35,1
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1914
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1.842,68
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
28,4
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1915
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1.011,87
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
16,3
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1916
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
667,31
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
10,6
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1917
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
613,15
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
8,15
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
1918
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
507,71
</td>
<td style="width: 33.3333%; text-align: center;">
6,5
</td>
</tr>
</tbody>
</table>
<p>
(Данные взяты у Carl’a Jores’a «Grundsätze des Geld-, Kredit- und Bankwesens», IV Aufl., Leipzig 1920, S. 191).
</p></ref>. Прогресс самого платежного оборота выражается в почти полной концентрации платежных расчетов в банках, и в результате — в широчайшем развитии ''жирооборота''. А при наличии этой последней предпосылки создается возможность интенсивного развития ''депозитно-чековой'' или ''жиро-эмиссии'', и эту возможность депозитные банки в наибольшей мере используют там, где существуют наибольшие ограничения для банкнотной эмиссии, и где депозитные банки своей жиро-эмиссией заполняют дефицит капиталистического общества в средствах обращения. «Жиральный кредит, — правильно замечает Ф. И. Михалевский, — вновь возвращает банкам возможность эмиссии средств обращения, отнятую у них привилегиями центральных банков» («Вестник Коммунистической Академии», кн. XXVI, стр. 36). Что же касается акцептной формы, то она сохраняется в качестве посредствующей формы банковской эмиссии внутри страны лишь постольку, поскольку векселя еще играют роль орудия коммерческого кредита; зато в ''международном обращении'' акцептная эмиссия остается ''единственной формой'' банковской эмиссии средств обращения. Правда, А. Вебер предлагает создать ''интернациональные банкноты и жирооборот''<ref>См. «Банковскую Энциклопедию» под ред. проф. Яснопольского, стр. 177.</ref>, но, учитывая противоречия интересов капиталистических стран и самую тщательную охрану каждой страной своего правительственного суверенитета в отношении внутреннего денежного обращения, вряд ли можно предполагать, что когда-нибудь будут созданы такие обязательные к приему внутри каждой страны международные средства обращения.

Итак, общий ход эволюции форм банковской эмиссии может быть представлен в следующем виде. Первоначально банковская эмиссия децентрализована, распылена между мелкими банкирами и представлена в депозитно-чековой форме; позднее эта форма трансформируется в банкнотную форму. Далее функция банкнотной эмиссии изъемлется из рук частных банков и банкиров, становится особой привилегией и концентрируется в одном или нескольких, пользующиеся этой монополией банках. Вместе с тем банкноты легимитируются правительствами в качестве «законных платежных средств», обязательных к приему на ряду со звонкой монетой. Такое выделение банкнотно-эмиссионных функций приводит к большему или меньшему сокращению банкнотной эмиссии в сравнении с необходимым для товарооборота объемом средств обращения. Дефицит этих последних покрывается развитием обращения жирированных коммерческих векселей, и на этой основе развивается акцептная форма банковской эмиссии. Это ''децентрализованая система'' эмиссии, ибо акцептными операциями занимаются не только крупные банки, но и мелкие банкирские дома и даже просто «вексельные маклеры» (бильброкеры).

Наконец, с развитием монополистического капитализма и широким распространением жирооборота и контокоррентного кредитования, банками патронируемых ими предприятий, акцептная форма банковской эмиссии заменяется той формой, которая была еще развита в средние века, а именно ''депозитно-чековой''. Однако это не простая реставрация формы: современная депозитно-чековая эмиссия имеет совершенно иное содержание в сравнении со средневековой формой. В связи с общим процессом капиталистической концентрации, происходит в широких размерах и процесс концентрации банков<ref>О концентрации банков с конца XIX века до 20-х годов этого века ценнейший материал собран у ''А. Вебера'' в «Депозитных и спекулятивных банках», М., ГИЗ, 1927 г., стр. 50—78. См. также ''Ленин'' «Империализм как новейший этап капитализма», Харьков 1922 г., гл. II.</ref>, и, следовательно, распыленная между мелкими банкирами в средние века депозитно-чековая эмиссия в современном капитализме концентрируется в руках небольшого числа крупнейших депозитных банков, во Франции — в трех, в Англии — в пяти (Bug Five) и т. д. Эта форма банковской эмиссии в значительной мере оттесняет на второй план ''банкнотную форму''. Банкнотами обслуживается более мелкий оборот, платежи служащим и рабочим, а также междубанковское сальдирование жирооборота<ref>Это подтверждается, например, данными о купюрах эмитируемых банками в Германии. По сведениям, приводимым Обстом, находящиеся в обращении банкноты распределялись по купюрам в следующих %%:

<table style="border-collapse: collapse; width: 100%;" border="1">
<tbody>
<tr>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
Сумма обр. в млн.
</td>
<td style="width: 20%; text-align: center;">
Годы
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
1.000 марок
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
100 марок
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
50 марок
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
20 марок
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
1.320
</td>
<td style="width: 20%; text-align: center;">
1895
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
35,6
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
64,2
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
—
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
—
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
1.409
</td>
<td style="width: 20%; text-align: center;">
1900
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
27,1
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
72,8
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
—
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
—
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
1.656
</td>
<td style="width: 20%; text-align: center;">
1905
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
25,6
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
74,4
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
—
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
—
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
1.885
</td>
<td style="width: 20%; text-align: center;">
1907
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
17,7
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
66,9
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
7,4
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
8,0
</td>
</tr>
<tr>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
2.593
</td>
<td style="width: 20%; text-align: center;">
1913
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
15,2
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
58,5
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
10,0
</td>
<td style="width: 16%; text-align: center;">
16,3
</td>
</tr>
</tbody>
</table>
То, что при колоссальном росте торгового оборота Германии с 1895 по 1913 г. удельный вес тысячемарковых банкнот упал с <math display="inline">35,6</math>% до <math display="inline">15,2</math>%, говорит о том, что как раз наиболее крупные сделки совершаются без наличных банкнот, которые оттесняются в сферу более мелкого оборота, что подтверждается <math display="inline">26,3</math>% <math display="inline">50</math> и <math display="inline">20</math>-марковых банкнот (См. ''Obst'', Das Bankgeschäft, Theil II, S. 237).</ref>. ''Но большая часть всего коммерческого оборота'', в Англии до <math display="inline">98</math>%, в Америке до <math display="inline">95</math>%, обслуживается этой депозитно-чековой формой банковской эмиссии. Ее роль ''превалирующая'' в современной системе банковской эмиссии. Эта форма эмиссии развивается тем шире, чем больше денежные расчеты в коммерческом обороте вытесняются так наз. «безденежными», т. е., жирооборотом<ref>О формах организации современного «безденежного» или «безналичного платежного оборота см. ''Schippel-Scholle'' «Die Organisation des bargeldloser Zahlungsverkehrs in Deutschland», Leipzig 1921; ''F. Schmidt'' «Bargeldloser Zahlungsverkehr» в Handwörterbuch d. Staatswissenschaften, IV Aufl., Jena 1924, Bd. Il, S. 330—361; °. Hellander «Zahlungswerkehr» в Handwörterbuch der Betriebswirtschaft Stuttgart 1928, Bd. V. Весьма плодотворна классификация Schippel-Scholle безналичного платежного оборота по «средствам» (mittel) и «субъектам» (Träger) (Указ. соч., S. 1198—1199). В отношении спорного вопроса о том, следует ли банкноты причислять к формам безналичного оборота, мы не согласны с Schmidt’oм и присоединяемся к точке зрения Hellander’a и Schippel-Scholle, рассматривающих платежи в банкнотах, как платежи наличными в отличие от жиро-чекового оборота. На русском языке о безналичном платежном обороте см. ''Куперман'' «Безденежные расчеты», М., изд. НКФ, 1927 г.</ref>. В самом деле при отсутствии этой предпосылки, депозитно-чековая форма банковской эмиссии невозможна, ибо банк оказался бы вынужденным уплачивать по «созданным» им депозитам своим клиентам той наличностью, которой при этом акте «творчества», конечно, нет, ибо иначе это не было бы «созданием кредита».

В связи с превалирующей ролью депозитно-чековой формы эмиссии осложняется задача регулирования эмиссии в соответствии с потребностями оборота в средствах обращения. Современное капиталистическое общество всегда стоит перед угрозой ''кредитной инфляции'', а экспансивисты даже считают эту последнюю ''законом'' хозяйственной динамики. Но капиталистическое общество не мирится с этим законом, и для борьбы с кредитной инфляцией вырабатывается система всевозможных рогаток кредитной экспансии, как-то: определенные нормы покрытия обязательств наличностью (в Америке непомерно-высокая норма — <math display="inline">25</math>%), отношения собственного капитала к депозитам и т. п. С другой стороны, и центральный банкнотно-эмиссионный банк старается регулировать депозитную эмиссию частных банков, что не всегда ему удается.

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Мы проанализировали строение банковских пассивов, а именно формы их аккумуляции и эмиссии, а также эволюцию этой последней. Из изложенного ясно, что банковские пассивы, вопреки натуралистической теории, мы не мыслим, как строго определенный в своем объеме фонд исключительно аккумулированных средств. Это — эластичный, подвижной фонд, при чем эта эластичность определяется в значительной мере эмитируемой частью этого фонда. Там, где банки пользуются наибольшей свободой эмиссии, как банкнотной, так и депозитно-чековой, налицо и эластичность банковских пассивных и активных операций, освобождающая растущее производство от связанности границами металлической наличности. С другой стороны, жирооборот или так называемые «жиральные деньги», аналогично действительным деньгам, имеют в каждый данный момент определенный коэффициент скорости обращения, повышение которого при данном объеме депозитной эмиссии дает возможность расширять объем совершаемого при их посредстве товарного обращения.

Далее, при данном объеме товарного обращения увеличение массы или скорости обращения одной формы банковской эмиссии (например, депозитной) сокращает границы для расширения другой формы (например, банкнотной) и наоборот. Наконец, недостаточное расширение всех форм банковской эмиссии вызывает необходимость роста металлических средств обращения или металлического резерва покрытия цертификатных банкнот, что естественно сокращает производительные силы обществ, ибо приводит к ''омертвлению'' части общественных материальных фондов.

Избыточная же банковская эмиссия приводит к инфляции, которая может быть как общей, т. е. подрывающей устои валюты (при банкнотной форме), так и частной (при акцептной и депозитной формах), когда «обесцениваются» «жиральные деньги» именно данного банка, т. е. попросту этот банк не в состоянии выполнить своих обязательств…

Но задача настоящего очерка ограничивалась лишь анализом тех противоречий, которые разрешаются имманентными капитализму формами кредитной эмиссии. Анализ же противоречий, которые возникают из этой последней и, проявляясь в многообразных формах банковских активных операций, разрешаются в кризисах, общей кредитной рестрикции (кредитной дефляции) и банкротствах, — выходит за пределы нашей темы.