Редактирование: Эвентов Л. Проблема ценности в австрийской школе (раздел)

== Введение ==

Субъективно-психологическая или, как ее еще иначе называют, австрийская школа выковала и отточила свое оружие в борьбе с историческим направлением, господствовавшим во второй половине прошлого столетия в экономической науке, главным образом, в Германии.

Историческая школа была таким же национальным продуктом молодой буржуазии стран, позже втянутых в орбиту капитализма и стремившихся отгородиться таможенной стеной от конкуренции мощной английской промышленности, чтобы создать тепличную атмосферу для отечественного капитализма, как классическая школа была выражением эпохи неограниченного развития и безраздельного господства британского капитализма на мировом рынке.

В соответствии с различием экономических условий, в которых развивались обе школы, у них и выработались различные взгляды на задачи экономической науки, которые в сумме сводились к тому, что либерализму классической системы, на одной стороне, была противопоставлена, на другой стороне, «национальная система политической экономии».

Но не менее существенное различие между нами состояло еще в другом. В то время, как классики, выступавшие на научную арену в медовый месяц капитализма, рассматривали капиталистическое хозяйство, как нормальное, естественное, гарантирующее «победу разума», и давали поэтому смелую критику буржуазного строя, на которую опирались впоследствии социалистические направления первой половины XIX века, — историческая школа., являясь идеологией буржуазии, которая отцвела, не успевши расцвести, под влиянием обостряющихся классовых противоречий и классовой борьбы, испугалась этой критики и поставила своей задачей мистификацию внутренних отношений капиталистического хозяйства. Это направление стало протестом буржуазного общества против познания его собственных законов, которое в лице марксовой теории уже сильно стучалось в общественное сознание, и, поэтому, отрицание законов общественного развития было возведено им в научную догму, в экономический метод<ref>Сp. Р. Люксембург, — Neue Zeit, 1900, II. Bd.</ref>. В силу этого, отыскание теоретических законов было отложено впредь до накопления достаточного исторического материала, а пока «теоретики» этого направления погрузились, по меткому выражению Менгера, в Kleinmalerei (крохоборство). Рационализму классиков, «абсолютизму теории» была объявлена беспощадная война, которая достигла своего кульминационного выражения в известной ректорской речи, произнесенной в Берлинском университете главой школы Шмоллером, и явившейся своего рода социально-политическим манифестом, направленным против классиков.

В своем знаменитом произведении «Исследования о методах социальных наук и политической экономии в особенности» виднейший родоначальник психологического учения К. Менгер резко выступил против исторической школы с ее низведением политической экономии на роль простого придатка к истории и попытался обосновать ее. как самостоятельную научную дисциплину, наряду с пользовавшимися тогда всеобщим признанием естественными науками. Игнорированию и даже отрицанию «историками» общих законов экономических явлений, их органическому отвращению к абстракции и любовному влечению к кропотливому отбиранию и каталогированию фактов, без освещения заключающегося в них смысла, — этому узкому эмпиризму К. Менгер противопоставил лозунг: назад к теории, к точным законам, к широким теоретическим обобщениям.

Наиболее крайний представитель нового направления Лифман говорит об этом повороте в следующих словах: «В экономической науке, — пишет он, — в которой спорно даже понимание объекта, задача. — еще в большей степени, чем в большинстве наук о духе (Geisteswissenschaften), — состоит в том, чтобы объяснить, установить основные явления, привести в порядок хаос имеющихся в ее области представлений, сделать соответствующие упрощения; большую роль играет упрощение, выделение типов; дать единое законченное объяснение хозяйственных явлений на основе общих начал науки, ее Identitätsprinzip’a — вот задача»<ref>Leifmann, — Grundsätze der Volkswirtschaftslehre, Stutgart-Berlin, I. Bd, S. 26, курс. автора.</ref>.

Но противопоставив экономическому «штучничеству» требование теоретических обобщений и не вспомнив, по милой традиции буржуазных теоретиков, Маркса, представители новой школы впали в противоположную крайность: объект общественной науки они отожествили с объектом естественнонаучного исследования и раз найденным общим положениям приписывали силу для всех времен. В результате, получилось смешение общественных и естественных законов, которому Бем-Баверк дал свою санкцию в статье под знаменательным заглавием «Macht oder oekonomisches Gesetz»: «Всякие влияния социального и экономического характера, — решительно заявляет в ней австрийский ученый, — ничего не могут изменить в состоянии определенных теоретических положений»<ref>Macht oder oek. Gesetz, Zeitschr. für Volkswirtschaftsl., Socialp. u. Verw. Bd XXIII, 1914.</ref>.

Каковы же те простейшие теоретические положения, тот основной принцип, связывающий все звенья единой логической цепью, провозвестниками которого являются глашатаи новой истины?

Ответ на этот вопрос мы найдем, если обратимся, прежде всего, к исходным методологическим основам их учения, которые помогут нам осветить фундамент теории и проникнуть во внутренний механизм их крайне изощренной мысли. Вместе с тем, для большей ясности, сопоставим их с теми же положениями марксовой теории, к чему нас, между прочим, обязывают существующие попытки экономистов-эклектиков примирить обе системы и отвести каждой из них почти равные сферы влияния<ref>Попытка примирения марксовой теории трудовой стоимости с теорией предельной полезности была сделана в русской экономической литературе Туган-Барановским в его книге «Теоретические основы марксизма». Спб. 1905 г. Еще до него идею добрососедского размежевания обоих систем защищал Эд Бернштейн, см. его кн. «Предпосылки науч. соц.», пер. с нем. и ст. в Neue Zeit об англ. экон. литературе; также Дитцель в его ст. в Conr. Jahrbucher, 1890—1891 г.</ref>.