Редактирование: Цаголов Н. К пониманию марксовой теории кризисов (раздел)

== I ==

Исследование проблемы капиталистического воспроизводства может быть плодотворным только в том случае, если для нас «витает как предпосылка» представление о капиталистическом производстве, как производстве прибыли. Хотя всякое производство является производством потребительных стоимостей, в капиталистическом обществе потребительная стоимость производимых капиталистом вещей для него может быть принята за нуль. Для него они являются лишь источником прибыли, только с этой стороны они его интересуют. Но в этом случае мы впадаем в противоречие. С одной стороны, должны быть созданы потребительные стоимости, с другой — как потребительные стоимости для их владельца они не представляют никакой ценности. Оставаясь в пределах одного предприятия, это противоречие неразрешимо. Только на арене общественного производства это противоречие находит свое разрешение. Однако это противоречие в своей общей форме свойственно и простому товарному производству. И здесь вещь выступает для своего владельца как непотребительная стоимость и лишь для своего невладельца выступает как потребительная стоимость. Это есть противоречие всякой товарной формы. Уже это противоречие, как указано Марксом, в своей развитой форме, форме противоречия товара и денег, является условием и общей возможностью кризисов. Это же противоречие между товаром и деньгами может быть характеризовано, как развитое противоречие между частным и общественным характером труда, производящего стоимость. Труд, выступая непосредственно как частный, может реализовать себя как производительный, проявив себя только как труд общественный. Рынок санкционирует общественный характер того или иного вида труда; превращение в деньги есть реальная форма этой санкции. Но эта санкция означает вместе с тем, что и до этой санкции этот частный труд обладал общественным характером, был частью общественного труда, ибо рынок не создал это общественное свойство труда, а лишь санкционировал его. Динамика капиталистического общества есть динамика конфликтов этих двух сторон труда. В марксистской литературе этот конфликт именуется как противоречие между общественным характером труда и частным характером присвоения. Это то общее противоречие, которое является формой всяких катастроф товаропроизводящего общества. Однако наша задача заключается в том, чтобы объяснить не кризисы хозяйства вообще, не кризисы товарного хозяйства вообще, а кризисы капиталистического хозяйства, которые принципиально отличны от кризисов всех других общественных формаций как по своей морфологии, так, как мы постараемся дальше показать, и по внутренним основам. Уже два внешних факта: перепроизводство и периодичность, правильная повторяемость одних и тех же в общем явлений заставляет резко отграничить капиталистические кризисы от кризисов других общественных формаций, в том числе и кризисов простого товарного хозяйства. Сказанное не означает, что простое товарное хозяйство не может иметь кризиса с явлениями перепроизводства. Последние для этой формы хозяйства нельзя считать абсолютно исключенными, но тем не менее кризис перепроизводства не является имманентным ему явлением, ибо простое товарное общество является по преимуществу формой хозяйства, преследующей цели потребления. Этой форме хозяйства скорее свойственны кризисы недопроизводства. Что же касается вопроса о периодичности кризисов, то для товарного хозяйства эмпирически, во всяком случае, периодические кризисы нам не даны.

Противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения, являясь основой анархичности и неорганизованного товаропроизводящего общества и, следовательно, возможности несовпадения ценностных и натуральных масс отдельных частей единого, связанного разделением труда, общественного хозяйства, не может служить достаточным объяснением периодических капиталистических кризисов всеобщего перепроизводства, ибо если бы это противоречие выступало, как исключительно движущий фактор кризисов перепроизводства, то и в простом товарном хозяйстве этот феномен должен был бы иметь место. Следовательно, мы должны искать движущий фактор кризисов в тех differentia specificа, которые отличительны для капиталистического способа производства, в общих формах и движущих факторах его развития. Таковыми являются движение капитала и борьба за прибыль. Борьба за прибыль, т. е. превращенную форму прибавочной стоимости, выражается как стремление, во-первых, к безграничному расширению производства, и, во-вторых, к ограничению потребления. И здесь налицо противоречие: с одной стороны, всякое производство есть производство полезных обществу вещей, и поэтому всякое расширение производства возможно только как увеличение производства этих полезностей, потребительных стоимостей, с другой стороны, в борьбе за возрастание капитала (а это возрастание возможно только посредством расширения производства потребительных стоимостей), капиталист стремится к ограничению потребления.

Реальные формы этого процесса выражаются в том, что каждый отдельный капиталист стремится к созданию наиболее благоприятных условий производства прибавочной стоимости — прибыли. Это происходит в форме введения технических усовершенствований, усиления эксплуатации и сокращения издержек на рабочую силу, путем ли относительного ее уменьшения или же, при данной величине капитала, уменьшения ее абсолютной величины. А так как заработная плата и потребляемая часть прибавочной стоимости составляют единственный платежеспособный фонд спроса на предметы потребления, то сокращение заработной платы или возрастание относительно переменного постоянного капитала означает сокращение потребления. Отсюда вытекает недостаток рынка и кризисы.

На этих фактах основывалась аргументация Сисмонди. Не далек от позиций Сисмонди и Каутский. Последний пишет: «Капиталисты и эксплуатируемые ими рабочие — первые, благодаря росту своего богатства, вторые, благодаря своему постоянному численному росту, который хотя происходит далеко не в таких размерах, в каких происходят накопление капитала и рост производительности труда, — создают рынок, правда, все более и более расширяющийся, но далеко не достаточный для поглощения всех созданных крупной промышленностью средств потребления. Промышленному капиталу приходится искать внешний рынок в тех отраслях производства и в тех государствах, которые еще не доразвились до капиталистического способа производства»<ref>''Каутский'', Теории кризисов, стр. 37.</ref>. Но рынок исчерпывается и поэтому, продолжает Каутский, «всякая эпоха процветания, которою сопровождается всякое значительное расширение рынка, уже заранее обречена на недолговечность и кризис является ее естественным завершением»<ref>Там же, стр. 38.</ref>.

Но при абстрактно-теоретическом анализе такое объяснение кризисов не может быть признано удовлетворительным. Если бы эта теория была верна, тогда бы в условиях «чистого капитализма» кризис был перманентным, или, иначе говоря, кризиса бы вообще не было, ибо исчез бы определяющий кризис признак — перелом в движении капиталистического цикла, при чем перелом решительный и всеобщий, отделяющий друг от друга две качественно отличных фазы промышленного цикла — расцвет и депрессию. По существу это не теория кризисов, а учение о недостаточности капиталистического рынка — источник, из которого черпала свои идеи Р. Люксембург. В нашу задачу не входит критика этой теории рынка, но мы считаем необходимым указать, что источником этой, несомненно ошибочной, теории является непонимание движущих факторов капиталистического производства. Из чего исходил Сисмонди? Из внешних красноречивых фактов дифференциации общества на два противоположных полюса: с одной стороны, богатеющей буржуазии, с другой — нищенствующего пролетариата. Сисмонди видел в буржуазии только ''богатых'', но ограниченных естественно-физиологическими пределами, ''потребителей'', просмотрев основное призвание буржуазии, как персонифицированного капитала. Отсюда при сокращении потребления рабочих, вызванного заменой рабочего машиной, сужение рынка и невозможность на капиталистическом базисе его расширения. Такое представление понятно для Сисмонди, не заметившего основного отличия капиталистического способа производства, но совершенно не последовательно для марксистов. Только формальное понимание марксовой методологии могло привести к существенным ошибкам в теории воспроизводства. У Р. Люксембург это выразилось в непонимании методологического места индивидуального и собирательного капиталиста, индивидуального и общественного капитала и тех противоречивых форм, в которых протекает их движение. Смешение их ролей в действительности и их места в теоретическом анализе привело ее к признанию невозможности реализации в условиях «чистого капитализма». Рассматривая процесс накопления, она представила капиталистическое общество как единого и единственного капиталиста, который должен был вариться в собственном соку. Конечно, в самом себе он не мог найти рынка. Отсюда необходимость «третьих лиц». Отсюда случайный характер периодически повторяющихся фаз промышленного цикла, отсутствие их имманентной обусловленности ходом развития самого «чистого капитализма». Теория недопотребления беспомощна перед объяснением имманентных капиталистических кризисов, ибо источник кризиса для нее лежит вне капиталистической среды. Расширение и сокращение внешних рынков — вот основная причина кризисов по этой теории.

Теория недопотребления покоится на учении о противоречивости производства и потребления и игнорировании, в то же время, их единства.

Не менее ошибочным является учение об единстве производства и потребления, провозглашенное Сэем и нашедшее свое завершение в теории Туган-Барановского. Тогда как первые не видят в схеме II тома «Капитала» движения и возможности реализации, вторые видят причину кризисов не в конфликте между производством и потреблением, а в диспропорциональности отдельных отраслей.

Эти два направления имели значительное влияние и на марксистскую литературу по вопросу о причинах кризисов. Представителем первого направления является Каутский. Родоначальником теории диспропорциональности в марксистской литературе является Гильфердинг. За ним в основном следуют Спектатор, Базаров и Губерман