Редактирование: Рубин И. Рецензии на политэкономические сочинения (раздел)

== ''Н.'' ''Dietzel,'' Vom Lehrwert der Wertlehre und vom Grundfehler der Marxschen Verleilungslehre. 1921 ==

Дитцель — один из известнейших германских экономистов, участник литературных споров конца XIX столетия, в которых противником его выступал Бем-Баверк. В своих статьях («Die klassische Werttheorie und die Theorie vom Grenznutzn» и «Zur klassischen Wert-und Preislehre») и в книге «Theoretische Sozialoekonomik» Дитцель защищал классическую теорию стоимости против нападок представителей австрийской школы. В глазах Дитцеля теория классиков есть теория издержек производства. Издержки производства, прямо или косвенно, сводятся к затратам труда. Но затраты труда влияют на величину стоимости только потому, что труд есть важнейшее благо, имеющееся в ограниченном количестве, или полезность. Теории трудовой стоимости и предельной полезности вполне примиримы друг с другом. Издержки производства, которые в последнем счете сводятся к субъективной трудовой стоимости (т. е. к оценке полезности труда), — такова была идея, при помощи которой Дитцель безуспешно пытался примирить или, вернее, затушевать принципиальное различие между обоими враждующими направлениями экономической мысли.

В своей новой книжке Дитцель опять выступает примирителем, на уже с другого конца. Он доказывает, что изучение экономических явлений не нуждается ни в теории трудовой стоимости, ни в теории предельной полезности. Вообще теория стоимости играет в науке, вопреки распространенному мнению, не роль фундамента, но только роль орнамента, которому приписывалось совершенно неподобающее значение. Виной этому «великий шотландец» Адам Смит, «поспешные суждения» которого о важной роли теории стоимости были приняты на веру экономистами (стр. 7, 37). Немало содействовал этому заблуждению и Рикардо, теоретическая система которого, как кажется на первый взгляд, построена целиком на теории стоимости (с. 8). Но это только видимость (с. 8). В сущности и Смит и Рикардо могли бы вполне развить свое учение — в частности теорию распределения, для обоснования которой будто бы необходима теория стоимости — без помощи последней. Установленный Смитом закон цен гласит, что, «если индивидуумы правильно понимают свой экономический интерес, то блага будут обмениваться в соответствии с издержками, сводящимися в последнем счете к количествам труда» (с. 7). Как теория цен Смита, так и его теория распределения, согласно которой капиталист и землевладелец, пользуясь своей экономической силой в качестве владельцев средств производства, получают в свою пользу «вычет из продукта», — построены без всякой помощи теории стоимости (с. 7).

То же самое относится к Рикардо. Наиболее важное значение имеет его теория цен, согласно которой цены определяются издержками, затраченными в наихудших условиях производства, или «максимальными издержками». «Закон максимальных издержек, этот основной закон образования цен, не связан с теорией стоимости. Он остается несвязанным с ней даже в том случае, если на вопрос, в чем же состоят издержки, мы ответим, что в последнем счете они сводятся к количествам труда, — ответ, который получается без помощи теории стоимости» (с. 9). Из закона максимальных издержек вытекает непосредственно теория ренты, как разницы между этими максимальными и индивидуальными издержками (с. 10). Далее, отсюда же можно было бы вывести и теорию заработной платы. Правда, Рикардо определил заработную плату, как стоимость воспроизводства рабочей силы, т. е. выводил ее из теории стоимости, но такой обходный путь не нужен. Дитцель, беря за основу идеи Тюнена, предлагает вывести закон заработной платы непосредственно из закона ренты (с. 21). Для упрощения он предполагает, что общество состоит только из землевладельцев и землевладельческих рабочих. Прожиточный минимум равен 8 единицам, напр., пудам хлеба. Значит ли это, что заработная плата не может превышать 8-ми пудов хлеба? Никоим образом. Пусть на разных участках земли, начиная.с более плодородных, один рабочий доставляет 15, 14, 13, 12, 11, 10, 9 пудов хлеба (всего семь категорий земель). Если рабочих так мало, что они удовлетворяют потребность в рабочих руках только первой категории землевладельцев, то вторая категория землевладельцев, в погоне за рабочими, готова будет повышать им заработную плату почти до уровня «полного продукта» на землях второй категории, т. е. почти до 14 пуд. хлеба. Приблизительно на этом уровне и установится, заработная плата. Если число рабочих достаточно для обработки земель первых трех категорий, то заработная плата их установится на уровне почти 12-ти пуд. хлеба. Только в том случае, если число рабочих достаточно для обработки земельных участков всех семи категорий, их заработная плата упадет до 8-ми, т. е. до прожиточного минимума (22—24). Итак, «заработная плата или стоимость товара — рабочей силы определяется не издержками ее воспроизводства, а продуктом последнего рабочего» (с. 24). Чем выше продукт последнего рабочего, тем выше заработная плата. Последняя повышается по мере повышения производительности труда. Если предложение рабочих рук сильно увеличивается одновременно с понижением производительности труда, заработная плата может упасть до уровня прожиточного минимума (с. 25). Но при обратных условиях она будет превышать этот уровень, определяясь во всех случаях не издержками воспроизводства рабочей силы, а продуктом, изготовленным в наихудших условиях (с. 26). Теория распределения может быть, таким образом, построена без теории стоимости.

Наконец, даже у Маркса теория распределения не связана логически с его теорией стоимости, Маркс определяет стоимость рабочей силы стоимостью средств существования, необходимых для ее воспроизводства. «Поэтому нам кажется, что его теория распределения вытекает из теории стоимости. Но и у Маркса, как у Рикардо, это только обманчивая видимость. Ибо между обеими теориями нет никакой логической связи», нет связующего звена (с. 13). Маркс просто воспринял от Рикардо «железный закон заработной платы», согласно которому заработная плата достаточна как раз для удовлетворения «потребности в пище и естественных потребностей» (с. 17). Закон этот, начиная с XVIII века, выводился экономистами из закона более быстрого возрастания населения по сравнению со средствами существования, — закона, формулированного впоследствии Мальтусом (с. 18). Закон народонаселения представляет единственное обоснование железного закона заработной платы, — обоснование, не имеющее ничего общего с теорией стоимости (с. 19). Но так как Маркс отрицал этот естественный закон народонаселения, то он вынужден был ''впоследствии'' (Дитцель, несколько раз подчеркивает это слово, как будто бы Маркс раньше обосновывал теорию стоимости рабочей силы законом Мальтуса) искать другое обоснование для «железного закона» и нашел его в факте вытеснения рабочих машиной и образования резервной рабочей армии (с. 19). Конкуренция безработных давит на заработную плату и не дает ей подниматься выше прожиточного минимума. Дитцель уклоняется от критики этих аргументов Маркса по существу, но считает «бесспорным, что они не имеют никакого отношения к теории стоимости» (с. 19, примеч.). Таким образом, и в марксовой системе теория распределения не вытекает из теории стоимости. Последняя представляет собой не более, как орнамент, бесполезный для экономиста, который хочет изучать явления реальной экономической жизни и в частности законы распределения. Сознание бесполезности теории стоимости начинает поэтому проникать и в среду марксистов. По мнению Энгельса, Каутского и других, теории стоимости и прибавочной стоимости не нужны для обоснования необходимости социализма или для доказательства факта эксплотации рабочих (с. 29—30).

Для оценки книжки Дитцеля характерным является то обстоятельство, что упомянутые цитаты из Энгельса, Каутского и других взяты Дитцелем, как он сам указывает, не из первых рук, а из книги Оппенгеймера, т. е. вырваны из контекста (с. 30, примеч.). Если бы Дитцель отнесся к своей задаче «опровержения» Маркса более серьезно и просмотрел эти цитаты в тексте, он увидел бы, что речь идет не о разочаровании марксистов в необходимости теории стоимости для теоретического объяснения капиталистического хозяйства, а в полемике их против утопических социалистов, которые на теории трудовой стоимости обосновывали право рабочего на полный продукт труда и необходимость социалистического переустройства общества. Вообще апологетическая задача, явно преследуемая Дитцелем (см. с. 15, примеч., 17, 39), принижает теоретический уровень его аргументации и кладет на нее заметную печать. Этим объясняются неправильности и недоразумения в его изложении и критике марксовой системы. В его изображении Маркс выступает сторонником «железного закона заработной платы», якобы отрицающим факт варьирования реального уровня заработной платы по месту и времени (с. 17). У читателя получается даже представление, будто Маркс первоначально обосновывал этот «железный закон» мальтусовским законом народонаселения и только впоследствии пришел к своему учению о резервной рабочей армии (с. 19). Итак, Дитцель неправильно трактует марксову теорию заработной платы, как «железный закон». Далее, он разрывает всякую связь между ней и теорией стоимости. В действительности учение о резервной рабочей армии и вытеснении рабочих машинами предполагает развитие производительности труда, происходящее в форме ''капиталистического'' хозяйства, т. е. хозяйства, движущей целью которого являются производство прибавочной стоимости для капиталиста, а не потребительных стоимостей для потребителя. Без столь нелюбезной сердцу Дитцеля «антиномии» между потребительной и меновой стоимостью Маркс не мог бы прийти к своему учению о резервной рабочей армии и кризисах. Конечно, марксова теория заработной платы предполагает двоякого типа отношения между людьми: 1) как между продавцами и покупателями (теория стоимости) и 2) как между капиталистами и наемными рабочеми (теория капитала). Поэтому, если мы возьмем только одну теорию стоимости, то из нее еще не вытекает теория распределения. Но отсюда никоим образом не следует, как то думает Дитцель, что последнюю можно построить без первой. Теория стоимости сама по себе есть ''необходимое'', но не ''достаточное'' условие для правильного построения теории распределения<ref>Ср. статьи. ''Н. Бухарина,'' Политическая экономия без ценности, и ''Отто Бауэра,'' Квалифицированный труд и капитализм. Сборник «Основные проблемы политической экономии», 1922, стр. 410 и 133 — 134.</ref>.

Что касается собственных построений Дитцеля, пытающегося дать теорию распределения (ренты и заработной платы) без теории стоимости, то в них нельзя не заметить противоречия между прежним Дитцелем, примирявшим теории трудовой стоимости и предельной полезности, и новым Дитцелем, отрицающим обе эти теории (попытка Дитцеля в примечании на стр. 4 доказать, что никакого противоречия здесь нет, весьма неубедительна). Заработную плату и ренту Дитцель выводит из рикардовской теории «максимальных издержек», в которой он усматривает теорию цен, построенную без помощи категории стоимости. Но категория «максимальных издержек» производства, как среднего уровня цен, отличающегося от индивидуальных издержек, неизбежно ведет нас к категория стоимости. Из чего состоят издержки производства, как они сравниваются между собой (только из их сравнения Дитцель выводит ренту и заработную плату), что такое деньги, делающие соизмеримыми различные издержки, возможна ли одновременная продажа всех товаров по их «максимальным» издержкам и не равносильна ли она продаже по их «средним» издержкам или стоимости, — все эти вопросы упираются в теорию стоимости. Дитцелю удается создать видимость устранения теории стоимости только благодаря тому, что он берет и ренту и заработную плату, как доли продукта в натуре (хлеба). Но как только от этого придуманного и нежизненного примера мы перейдем к проблеме распределения в капиталистическом обществе, к проблеме распределения стоимостей, а не продуктов в натуре, мы не сможем обойтись без теорий стоимости и денег.

В общем на книжку Дитцеля приходится смотреть не столько как на серьезную попытку критического разбора марксовой теории стоимости и распределения, сколько как на очередное «опровержение» ее, написанное на заранее данную тему.