Редактирование: Розенталь К. Абсолютная рента и национализация земли (раздел)

== I ==

Анализируя категорию абсолютной ренты, Маркс, в силу своеобразия общественных отношений, лежащих в основе этой категории, оказался вынужденным рассматривать ее, с одной стороны, под углом зрения законов капиталистического производства, а с другой — действия причин, лежащих ''вне'' пределов собственно-капиталистического производства. Иначе говоря, — в какой мере абсолютная рента находит свое объяснение в теории трудовой стоимости и в какой степени существование ее связано с монопольными ценами, т. е. уже независимыми от стоимости и определяемыми, с одной стороны, монополией на землю, а с другой — конкуренцией самих земельных собственников и платежеспособностью потребителей.

С точки зрения теории трудовой стоимости абсолютная рента находит свое объяснение в низком органическом составе земледельческого капитала и ниже-среднего уровня заработной плате сельскохозяйственных рабочих. И в первом, и во втором случае сельскохозяйственный капитал создает стоимость, превышающую цену производства. В тех отраслях производства, где существует свободное приложение и передвижение капиталов, конкуренция уравнивает распределение прибавочной стоимости, созданной всем капиталом. В результате чего в предприятиях, с средним органическим капиталом, стоимость совпадает с ценами произ[# 121]водства, в то время как в предприятиях с высоким органическим капиталом — цена производства устанавливалась выше стоимости, а в предприятиях с низким органическим составом капитала ''ниже'' стоимости.

<blockquote>«Но если на практике встречается противоположное этому, если капитал наталкивается на чуждую силу, которую он совсем не может преодолеть, или может преодолеть лишь отчасти и которая ограничивает его приложение в особых сферах производства, допускает его лишь на условиях, вполне или отчасти исключающих упомянутое общее уравнение прибавочной стоимости по средней прибыли, то, очевидно, в таких сферах производства, благодаря избытку товарной стоимости над ценой производства этих товаров, возникает добавочная прибыль, которая может превратиться в ренту и в качестве последней обособиться от прибыли. Но как таковая чуждая сила и ограничение капиталу, при его приложении к земле, противостоит земельная собственность, или капиталисту — земельной собственник». «Земельная собственность служит здесь барьером, который, если не уплачивается пошлина, т. е. не взимается рента, не допускает новой затраты капитала на невозделанной до того времени или несданной в аренду земле». «Вследствие границы, которая ставится земельной собственностью, рыночная цена должна повысится до такого пункта, когда земля может уплачивать излишек сверх цены производства, т. е. ренту. Но так как согласно предположению стоимость товаров, производимых земледельческим капиталом, выше их цены производства, то эта рента… представляет излишек стоимости над ценой производства или часть этого излишка» (Капитал, III, ч. 2. стр. 297—298).
</blockquote>
Таким образом, на определенной ступени развития земледельческого капитала абсолютная рента находит свое выражение в теории трудовой стоимости. Именно в силу законов капиталистического производства, объясняемых этой теорией, низкий органический состав капитала производит товары по стоимости, превосходящей цены производства и тем самым создает возможность, при известных условиях, уловить эту разницу между стоимостью и ценой производства. В условиях низкого органического состава капитала в земледелии и частной собственности на землю этот излишек улавливается, как абсолютная рента, владельцем земли.

И с этой же точки зрения, с точки зрения законов капиталистического производства и теории трудовой стоимости абсолютная рента должна была бы пропасть, если бы органический состав капитала в земледелии сравнялся с органическим составом капитала в других областях производства. Того излишка, той разницы между стоимостью и ценой производства, которые создавались низким органическим составом капитала в земледелии теперь бы не было, а, следовательно, не было бы и этой формы абсолютной ренты.

Именно так говорит и Маркс: «Если бы средний состав земледельческого капитала был таков или выше, чем состав среднего общественного капитала, то абсолютная рента — опять-таки в ''только что исследованном значении'' — отпала бы, т. е. отпала бы рента, которая отличается как от дифференциальной ренты, так и от ренты, покоящейся на собственно монопольной цене. Тогда стоимость земледельческою продукта не была бы [# 122] выше его цены производства и земледельческий капитал приводил бы в движение не большее количество труда, а, следовательно, реализовал бы не бо́льшее количество прибавочного труда, чем неземледельческий капитал. То же самое произошло бы в том случае, если бы с прогрессом культуры состав земледельческого капитала уравнялся с составом среднего общественного капитала» (Капитал, III, ч. 2, стр. 301).

Означало ли бы, однако, это уравнение состава земледельческого капитала с общественным исчезновение абсолютной ренты ''вообще'', исчезновение того дохода землевладельца, который им получался с наихудших участков земли, дохода, который он получал как ''владелец, собственник этой земли''? Конечно, нет. Абсолютная рента может быть равна (или меньше) излишку стоимости и над ценой производства, но может быть и больше, переходя в последнем случае в новую форму абсолютной ренты, объясняемую уже не законами капиталистического производства, «не ценой производства и не стоимостью товаров, а потребностью и платежеспособностью покупателей», на основе монопольного владения классом землевладельцев всей землей.

«''Абсолютная рента'', — пишет Маркс, — ''или предполагает, что реализуется избыток стоимости продукта над его ценой производства'' (может, и не полностью. ''К. Р.''), ''или предполагает избыточную, монопольную цену, превышающую стоимость продукта''» (Капитал, III, ч. 2, стр. 342). Эта вторая форма абсолютной ренты уже не может быть втиснута в рамки трудовой стоимости, и ее объяснение лежит за пределами законов капиталистического способа производства, — в монопольной собственности на землю, в игре спроса и предложения на продукты земледельческого капитала.

Так, в силу своеобразного положения (при частной собственности на землю) капитализма в земледелии, абсолютная рента получает и двойственное объяснение, с одной стороны, как выражение общественных отношений феодализма (монополии землевладения), с другой — капиталистических общественных отношений (низкий органический состав земледельческого капитала). Конечно, такое разделение различных форм абсолютной ренты возможно только в абстракции: практически, в жизни, и та и другая форма настолько переплетаются друг с другом, настолько друг с другом связаны, что попытка их отделить была бы еще более безнадежна, чем попытка отделить абсолютную ренту от ренты дифференциальной.

Но именно этим-то непониманием феодально-капиталистического характера абсолютной ренты и объясняется стремление С. С. Зака, а с его легкой руки и Н. Суханова опровергнуть Марксову теорию абсолютной ренты доказательствами среднего, по сравнению с общественным, органического состава земледельческого капитала<ref>В письме к Энгельсу от 9 августа 1862 года, Маркс писал: «что касается существования абсолютной ренты, то этот вопрос должен бы разрешиться статистикой». Вот это-то заявление и дало повод Заку заняться вычислениями органического состава капитала в земледелии, в результате которых он и пришел к выводу, статистических «данных вполне достаточно, чтобы признать, что статистика не поддерживает предположения Маркса», поскольку «Маркс связывает вопрос об абсолютной ренте с вопросом о строении капитала, и в низком строении земледельческого капитала он видит источник ренты» (Статья ''Зака'', «Соц. земли и поземельная рента», в сборнике «Социализация земли». стр. 122 – 124).</ref>. Ухватившись за объяснение абсолютной ренты низ[# 123]ким органическим составом капитала, Зак проглядел все то, что говорилось Марксом о феодальном характере современного землевладения. «Если наихудшая земля не может возделываться, хотя возделывание ее принесло бы цену производства, пока она не приносит известного избытка над этой ценой производства, известной ренты, то, — пишет Маркс, — земельная собственность является творческой причиной этого повышения цены. ''Сама земельная собственность создала ренту''» (Капитал. III, ч. 2, стр. 291).

В корне неверно, это свидетельствует лишь о полном непонимании природы абсолютной ренты, когда ее пытаются свести только к вопросу об органическом составе капитала (как это, к слову сказать, делает и Любимов), забывая, что основная и единственная причина возникновения абсолютной ренты — монопольное владение землей: «Неправда, — пишет Ленин, — что по Марксу абсолютная рента получается благодаря низкому строению земледельческого капитала. Абсолютная рента получается благодаря частной собственности на землю. Эта частная собственность создает особую монополию, не имеющую ничего общего с капиталистическим способом производства, который может существовать на общинной и на национализированной земле» <ref>О степени «ортодоксальности» критики Варги со стороны А. Хевеша можно судить по следующему: «Неизбежным последствием отрицания низкого строения земледельческого капитала, как ''источника'' абсолютной земельной ренты, является отрицание самой абсолютной ренты, которая самым тесным образом связана с марксовой теорией стоимости («На Аграрном Фронте» № 2, статья А. ''Xевеша'' «Теоретическое ''примиренчество'' тов. Варги»). Если что тов. Хевеш и «примиряет» здесь, так это ''свой взгляд'' на абсолютную ренту ''с взглядом'' Зака, Суханова и др. Но как это однобокое изложение абсолютной ренты Хевеша, так и изложение ее Заком и Сухановым, находится на одинаковом расстоянии от объяснения самого Маркса. В диаметрально противоположную ошибку впадает Булгаков, когда утверждает, что «объективным условием происхождения ренты является возможность поднятия цены на земледельческие продукты выше ценности». Благодаря, — пишет он, — «земельной монополии цены поднимаются выше ценности до тех границ, до которых позволяют условия рынка» (т. I, стр. 113) Своей предпосылкой и ошибка Хевеша (то же самое имеется и у Любимова), и ошибка Булгакова имеют непонимание всего своеобразия абсолютной ренты, как категории феодально-капиталистического порядка.</ref> («Аграрная программа с.-д. в 1905—1907 г.г.) (Курсив наш. — ''К. Р.'').

Здесь Ленин, между прочим, дает ответ и тем из экономистов, которые пытаются, вопреки приведенному заявлению Маркса, представить ту форму абсолютной ренты, которая получается как излишек ''над'' стоимостью, в виде специальной монопольной ренты, как будто монополия не есть признак и собственно абсолютной ренты.

''Отличительным признаком обеих форм абсолютной ренты как раз и служит их монопольный характер, с той только разницей, что одна из них на определенной ступени развития земледельче[# 124]ского капитала может быть объяснена не только монополией землевладения, но на основе монопольного землевладения и теорией трудовой стоимости, как разница между стоимостью и ценой производства продуктов земледелия''. И тот и другой вид абсолютной ренты говорит ''о монопольных ценах''. И различие этих двух форм надо искать не по линии монопольных цен.

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Однако частная собственность на землю, являющаяся ''причиной'' возникновения абсолютной ренты, создает абсолютную ренту не всегда, ''а только при определенных экономических условиях. Этими экономическими условиями, позволяющими землевладельцам уловить абсолютную ренту, является известный уровень цен на продукты земледелия, когда их рыночная цена превышает их цену производства.'' По сути дела абсолютной рентой, в ее всеобъемлющей форме, является излишек рыночной цены над ценой производства на худшем участке земли. И если в силу роста населения или в силу каких-либо других причин растущий спрос на продукты земледелия превышает их предложение и повышает их рыночную цену над ценой производства, частная собственность на землю позволяет этот излишек переложить в карман землевладельца. «Не рента с земли определяет цену его продукта, а цена этого продукта определяет земельную ренту». Этим положением Андерсона (которое отчасти находим и у Адама Смита) опровергнуто учение физиократов, — пишет Маркс. — Источником ренты является, следовательно, цена земледельческого продукта, а не самый продукт и не земля» (Маркс, Теории, II ч. 2, стр. 3).

Но, будучи уже установленной, абсолютная рента является данной извне, не составляющей ''часть'' рыночной ценности продукта земледельческого капитала. «И сельскохозяйственному капиталисту или арендатору она представляется заранее данной точно так же, как прибыль промышленнику». И «арендатор считает, точно так же, как капиталист: во-первых, затраты на постоянный капитал; во-вторых, заработную плату; в-третьих, среднюю прибыль, наконец, ренту, которая также представляется ему заранее данной. Это для него естественная цена, например, пшеницы. Будет ли она уплачена, это опять зависит от состояния рынка в данный момент» (Теории, II, ч. 2, стр. 61).

Таким образом, понимание Марксовой теории абсолютной ренты сводится к следующему: абсолютная рента категория феодально-капиталистического порядка. И именно поэтому она не укладывается целиком и полностью в теорию трудовой стоимости. Низкий органический состав капитала в земледелии лишь один из моментов и притом не решающий в понимании и определении величины абсолютной ренты. ''Монополия землевладения, конкуренция землевладельцев, степень напряженности платежеспособного спроса — вот основные факторы, определяющие размер абсолютной ренты''. Являясь излишком над ценой производства, абсо[# 125]лютная рента на всю свою сумму повышает цену земледельческих продуктов и понижает капиталистическую прибыль. Интересы развития производительных сил как в промышленности, так и в земледелии, интересы самого капиталистического производства находятся в явном противоречии с монополией земельной собственности. Уничтожение земельной собственности означало бы понижение цен на земледельческие продукты и повышение средней нормы прибыли как промышленного, так и земледельческого капитала.

Можно ли было бы, однако, из признания цен продуктов земледелия монопольными, из признания монопольного характера обеих форм абсолютной ренты сделать вывод о возможности установления любых монопольных цен и безграничного увеличения абсолютной ренты? «На небольшом острове, — отвечает на этот вопрос Маркс, — где нет внешней торговли хлебом, хлеб, вообще продукты питания, как всякий другой товар, безусловно могли бы предаваться по монопольной цене, то есть по цене, которая определяется лишь данным спросом, то есть платежеспособным спросом; этот платежеспособный спрос обладает различной величиной и протяжением в зависимости от цены доставленного продукта».

«О таких исключениях и речи не может быть в европейских странах: даже в Англии, где значительная часть плодородной земли искусственно изъята из землевладения, вообще из рынка, с целью повысить ценность другой части; но, не говоря о таких исключениях, земельная собственность может влиять и даже парализовать действие капиталистов — их конкуренцию — лишь постольку, поскольку конкуренция капиталов модифицирует определение ценностей товаров». Но влияние модифицированной в цены производства ценности товаров ограничивает ''только собственно абсолютную ренту'', только абсолютную ренту в ее капиталистическом выражении, как разность между стоимостью и ценой производства. Стремление же землевладельцев к повышению цены на продукты земледелия (ввозные хлебные пошлины и т. п.) находит противодействие в борьбе капиталистов за низкие цены на хлеб (отказ от ввозных хлебных пошлин и т. д.), в конкурентной борьбе дешевых продуктов земли заатлантических стран и колоний, в которых либо совсем отсутствует, либо чрезвычайно незначительна абсолютная рента (частная собственность на землю номинальна).

<blockquote>«Благодаря монополии на землю — пишет Каутский, — цена жизненных средств, как всякая монопольная цена, может превысить ''ценность''. Величина этого превышения зависит от того, насколько в пределах монополии еще имеют силу законы конкуренции. Она определяется конкуренцией земельных собственников между собой и с другими странами, размерами, в которых добавочный капитал под влиянием растущих цен прилагается к лучшей земле и повышает ее производительность, и, наконец, и это важнейший момент, покупательной силой населения» (Агр. вопрос, стр. 108).
</blockquote>
<blockquote>«Рост абсолютной ренты имеет свои границы, — продолжает дальше Каутский.— Землевладельцы не могут вполне произвольно повышать ее. В Европе до недавнего времени она, как и дифференциальная рента, постоянно росла, благодаря росту населе[# 126]ния, все более и более упрочивающему монопольный характер землевладения. Но заатлантическая конкуренция пробила сильную брешь в этой монополии» (Там же, стр. 111).
</blockquote>
Таким образом, стремление использовать свое монопольное положение на рынке для установления максимально высоких цен на продукты земледелия, ограничено рыночной конкуренцией землевладельцев и противодействием капиталистов, пользующихся политической властью для ограничения аппетитов землевладельцев в интересах своего собственного кармана. Иначе говоря, в условиях свободного товарооборота размер абсолютной ренты регулируется ценами мирового рынка на продукты земледелия — их предложением и платежеспособностью покупателя.