Редактирование: Михалевский Ф. Этюды по теории кредита (раздел)

== I. Определение кредита ==

Буржуазными экономистами было сделано много попыток дать определение кредита. Попытки эти были безуспешны вследствие того, что в их основе лежало:

<ol style="list-style-type: decimal;">
<li><pre>полное непонимание или недостаточное понимание сущности и противоречивости обмена товара, стоимости, денег и капитала,</pre></li>
<li><pre>непонимание хозяйственного процесса, как процесса *воспроизводства*,</pre></li>
<li><pre>желание с самого начала дать апологию процента. Возьмем на выборку 2 — 3 таких определения.</pre></li></ol>

Туган-Барановский в своих «Основах» говорит: «Кредитом называется такая возмездная передача хозяйственных предметов, при которой уплата эквивалента за полученный хозяйственный предмет отсрочивается на некоторое время, или, говоря иначе, такая сделка, при которой момент получения какой-либо ценности отделен от момента возвращения ее эквивалента некоторым промежутком времени» (Туган-Барановский, «Основы», стр. 422).

Кредит, таким образом, создает связь товаров во времени. Кредитный акт — тот же меновой акт, но одна его половина отрывается во времени от другой.

Это определение, адекватное только внекапиталистическому кредиту, сразу набрасывает вуаль на кредит, как на орудие эксплуатации, как на способ присвоения и дележа прибавочной стоимости.

Оно не охватывает случаев кредитования деньгами. Оно не охватывает случаев аренды и отдачи внаем, когда возвращается не эквивалент, а самый кредитованный объект, предоставленный для временного пользования.

Поскольку речь идет о капиталистическом хозяйстве, мы имеем в лучшем случае лишь определение коммерческого кредита (см. ниже). Тугановское определение кредита совпадает с определением Лексиса. Для последнего в кредите «существенно лишь то, что одно лицо передает другому некоторый объект под условием возмещения в будущем» (Лексис, «Кредит и банки», Москва 1918 г., стр. 11).

Лексис ставит точку над i.

<blockquote>«Отданная в кредит вещь должна перейти в собственность получателя. Поэтому сдача в наем, в аренду я на прокат не относится к кредитным сделкам, ибо право собственности дающего в наем или аренду остается неприкосновенным, и он, по окончании договорных отношений с другой стороной, получает обратно свою вещь или свой земельный участок в идентичном виде. Только недоимки наемной или арендной платы могут при известных обстоятельствах сделаться предметом кредитования» (Там же, стр. 12).
</blockquote>
Такой взгляд на аренду, разделяемый целым рядом буржуазных авторов, в корне неверен.

Бездеятельный капиталист может быть владельцем не только денег, по и домов, фабрик и заводов. Что он с ними делает? Он отдает их в аренду. Арендная плата содержит в себе: 1) элементы ренты, которую владелец передает землевладельцу или оставляет себе, если он сам по совместительству является землевладельцем, и 2) возмещения снашивания. А дальше? Для Лексиса, по-видимому, опять рента. Не все ли равно. И здания, и фабрики, и земля — одинаково недвижимое имущество… А машины? А если все предприятие, отданное в аренду, портативно? Остается говорить о дележе прибыли между собственностью и функцией, то есть о расщеплении прибыли на % и предпринимательский доход, следовательно, самую же сдачу в аренду приходится рассматривать, как кредитование плюс продажа снашивания.

<blockquote>«Wird es in der Form von Maschinerie, Baulichkeiten usw. ausgeliehen, kurz, in einer stofflichen Form, worin es im Produktionsprozess als fixes Kapital funktionieren muss so kehrt es in der Form des fixen Kapital zurück, zum Beispiel als jährliche Zahlung, die gleich ist dem Ersatz für die Abnützung, gleich dem Wertteil des Kapitals, der in Zirkulation getreten ist, plus dem Teile des Mehrwerts, der als Profit (hier Teil des Profits), Zins, auf das fixe Kapital berechnet ist (nicht soweit es fixes Kapital, sondern soweit es Kapital von bestimmter Grösse überhaupt ist)» (Магх, Theorien uber dem Mehrwert, В. III, S. 529).
</blockquote>
Лексис совершенно не стесняется дать объяснение, почему он напирает на то, что объектом кредитования могут быть только «хозяйственные предметы».

Он говорит ясно: «Речь идет о передаче вещей, а не об услугах или исполнении какой-либо работы. Если служащий получает жалование только в конце месяца, то никто не говорит, что он оказал работодателю кредит, это было бы и неверно, ибо для него обязательна работа в течение полного месяца и лишь по окончании этого срока наступает момент платежа» (Там же, стр. 11).

Этим сразу отвергается факт кредитования покупателя рабочей силы продавцом. Обще-рыночные отношения, где товар оплачивается до потребления (чтобы приступить к потреблению кредитами, потребитель раньше должен стать собственником), подмениваются специфически ресторанными отношениями, где потребление предшествует оплате, хотя ресторан не представляет потребителю своего товара в течение недель до оплаты, как это делает рабочий.

Современную противоположность ''вещному'' взгляду на кредит, который мы видим у Смита и который мы затем находим у Лексиса и Тугана, составляет взгляд на кредит Маклеола, Коморжинского, Селигмена. Маклеод дает два определения кредита, соответствующие двум определениям капитала. «Первоначальное понятие о капитале» разумеет накопление и сбережение предметов потребления. Соответственно этому, в этой первобытной форме, кредит заключается в передаче уже существующего капитала из рук одного лица в руки другого, которое с большим удобством может употребить его производительным образом (Маклеод, «Осн. пол. экономии», перевод Веселовского, СПБ. 1865). Но «капитал, в его обширнейшем и общем смысле, который, собственно, и подлежит обсуждению политической экономии, — есть нечто такое, чем человек может производить обороты, что он может затратить в видах извлечения прибыли, или что дает ему средства к получению дохода. Всякое имущество или качество, которым он владеет и которое дает ему средства к увеличению его богатства, всякое орудие, хотя бы незначительное, всякое, хотя бы самое простое, соображение, сокращающее труд и увеличивающее производство, по справедливости может быть признано капиталом» (Там же, стр. 74).

Из этого понятия капитала выводится понятие кредита.

<blockquote>«Торговый инстинкт придумал еще ''обращающуюся силу'' (курсив мой. ''Ф. М.'') которая составляет символ будущей сметливости, дальновидности и предприимчивости, и эта обращающая сила есть кредит. Купец, вместо того, чтобы покупать товары на имеющиеся у него деньги в действительности, может покупать их с „обещанием заплатить“, заплатить деньги со временем, в известный срок. Платя чистыми деньгами, он отдает результат своей прежней предприимчивости; покупая на обязательство или „обещание заплатить“ деньги, он закладывает результат своей будущей предприимчивости. Чистые деньги, необходимые для платежа, имеют быть получены его будущим трудом, сметливостью или предприимчивостью, через выгодную их продажу. Деньги, труд и кредит представляют предприимчивость прошедшую, настоящую и будущую (Money labor and kredit represent simply industry past, present and future)» (Там же, стр. 74 — 75).
</blockquote>
Итак, кредит по Маклеоду есть обращающаяся сила будущей сметливости, дальновидности и предприимчивости. Маклеодовское определение кредита не может быть более ценно, чем лежащее в его основе определение капитала. Мы так долго останавливаемся на Маклеоде потому, что учение Маклеода о кредите было воскрешено из мертвых Наhn’ом (А. Наhn Volkswirtschaftliche Theorie des Ваnkkredits, Tübingen 1920), о котором нам придется подробно говорить в одним из следующих очерков.

Коморжинский в своем капитальном труде о кредите (Die Nationalökonomische Lehre vom Kredit, Innsbruck 1903) дает подробный обзор и критику определений кредита, данных до него различными экономистами. Он легко опровергает определение кредита, как ''доверия'' (Сэй, Гиторж, Мак-Келок, Родбертус), ''как отрыва одной половины менового акта от другого во времени'' (Бастиа, Рошер), как уступки конкретных благ (Книгс, Филиппович, Бем-Баверк), как средства обращения (Маклеод) и как ссужения денег (Ihering).

Коморжинский понимает противоречие обмена. Под теми страницами, где он говорит об этом противоречии, мог бы, пожалуй, подписаться и марксист. Но противоречивость обмена для Коморжинского еще не есть противоречивость капитализма, основанного на обмене. Коррективом служит кредит. Для определения кредита Коморжинский конструирует понятие ''достояние'' (Vermögen), как ''возможности'' получения дохода. Ему приходится прибегать к чрезвычайным натяжкам, зато объем понятия получается очень широкий. Eigenthum — понятие юридическое. Vermögen — экономическое. Eigenthum — право распоряжения. Vermögen — возможность получения дохода. Объект Eigenthum и Vermögen — один и тот же.

<blockquote>«Diese mögen Sachgüter sein oder einzelne nutzbare Kräfte derselben, zumal Zeitreihen solcher wie sie dem Mieter und Pächter Zugehören, oder sie mögen durch Dienstmiete angeworbene fremde Arbeits verrichtungen oder endlich eigene Arbeitsbefähigungen oder deren Leistungen sein».
</blockquote>
Земельный участок — достояние, потому что он может приносить доход-ренту. Кусок хлеба — тоже достояние, ибо сегодня кусок хлеба, завтра кусок хлеба, вот и ''элементы'' постоянного дохода. Достояние вовсе не должно быть обязательно ''источником'' дохода. Оно может быть одним из элементов дохода… Сконструировав таким манером понятие достояния, Коморжинский получает основу для такого определения кредита, которое годится для всех времен и хозяйственных формаций. Кредит, — это уступка временного пользования достоянием (Überlassung temporärer Vermögungsnutzung), иначе говоря, уступка пользования доходом. Это двухсторонний акт, но не в том смысле, что взятие в кредит должно быть возвращено, а в том смысле, что пользование доходом должно быть оплачено ''процентами''. Тут вскрывается истинная подоплека всей проделанной Коморжинским акробатики.

Необходимо было такое определение кредита, которое с самого начала включало бы в себе апологию процента, что делает для буржуазных экономистов задачу определения кредита неразрешенной, а priori, это намерение дать такое определение кредита, которое годилось бы для всех хозяйственных формаций и фаз. Между тем ни одна из категорий менового хозяйства не отличается такой пластичностью и изменчивостью, как кредит. Меняется не только форма акта кредитования. Меняется самое его экономическое содержание в связи с изменением его кондиций, объема и т. д.

Начнем с кондиций. А передает В известный объект с условием… 1) возврата того же объекта, или 2) возврата эквивалента натурального (обезличенная натуральная ссуда), 3) или возврата эквивалента стоимостного, 4) то же, что и в пункте 1, 2 или 3, но с прибавлением некоторого «приращения» (не смешивать с возмещением снашивания), 5) или периодических выдач приращения без возврата первоначально взятого объекта (вечная рента, дивиденд с акций). Тут мы видим такой ряд: возврат без приращения, возврат с приращением, возврат одного приращения… Вместе с этим изменяется содержание кредитования, как ''менового акта''. В случае первом (возврат без приращения) обменивается кредитованный предмет на возвращаемый эквивалент (случай идентичного возврата мы разберем ниже). В случае третьем (выплачивание приращения без возврата кредитованного объекта или его эквивалента) в акте обмена противостоят друг другу капитал и «цена» его — процент. Это меновой акт как бы второго порядка. В случае втором (возврат и объекта или его эквивалента, и приращения) содержание менового акта сложное. Тут налицо меновой акт и первого и второго порядка. Далее, по вопросу об объекте кредитования. Таковым может быть 1) вещь, услуга, 2) рабочая сила, 3) стоимость в ее наиболее адекватной, денежной форме, 4) средство обращения неплатежа, лишенное стоимостного содержания (бумажные деньги и т. д.). Наконец, объектом кредитования может быть самый кредит (гарантийный и акцептный кредит и т. д.).

Так и по отношению к получателю кредита. Он может быть физическим или юридическим лицом, существовавшим независимо от кредитора. Он может быть креатурой кредита (акционерное общество). Он может быть, наконец, плотью от плоти того юридического липа, которое является кредитором и которое противопоставляется ему только в интересах учета (кредитование государственного треста государством).

Говорить поэтому о едином определении кредита не приходится. Между отдельными формами кредита в различных этапах его развития есть лишь преемственная связь, а не связь по внутреннему содержанию. Внутреннее содержание кредита приходится выяснять для каждой хозяйственной фазы в отдельности, в зависимости от характера данной фазы, взятой в целом.

Необходимо поэтому раньше всего выяснить содержание кредита, с точки зрения обмена, как такового, затем с точки зрения «классических» капиталистических отношений. После этого надо перейти к кредиту в условиях «финансового» капитализма, наконец, к кредиту в условиях переходного периода, вообще, и нэп‘а<ref>Переходного периода в условиях социалистического союза крестьянских стран, не пополненного еще странами индустриальными.</ref>, в частности.