Редактирование: Любимов Л. Плод недолгой науки (раздел)

== I ==

Пункты, в которых В. Позняков выступает ревизионистом, начнем хотя бы со следующего.

Как известно, теория земельной ренты довольно тесно связана с законом, определяющим стоимость хлеба. Последний, как не менее известно, по мнению всех марксистов, гласит, что стоимость хлеба определяется тем количеством общественно-необходимого труда, который затрачивается на производство единицы хлеба (напр., килограмма его) на худшей из тех земель, обработка которых необходима, чтобы покрыть (платежеспособный) спрос общества на хлеб.

Но В. Позняков ''не'' признает этого закона.

<blockquote>«''Совершенно неправильно'', — пишет он, — навязывать Марксу определение ценности хлеба количеством труда, затрачиваемого на худших участках. Точка зрения Маркса была совершенно иной, и здесь, между прочим, лежит ''кардинальное принципиальное'' отличие теории ренты Маркса от таковой же Рикардо»<ref>Назв. ст., стр. 124. Курсив мой.</ref>.
</blockquote>
Приписывать Марксу такую точку зрения, пишет далее Позняков, значит, «превращать Маркса в рикардианца»<ref>Там же, та же стр.</ref>, в чем он обвиняет меня и И. И. Рубина. Но он должен был бы упрекнуть в этом и Ленина… если бы знал его. Ленин пишет совершенно то же самое. «Цену производства земледельческого продукта, — говорит он, — определяют условия производства не на средних, а на худших землях, так как продукт одних лучших земель недостаточен для покрытия спроса»<ref>''Ленин'', Собр. соч. т. IX, стр. 508.</ref>.

Правда, Ленин говорит здесь не о стоимости, а о цене производства хлеба, но это дела не меняет, так как всякий экономист должен знать, что стоимость хлеба и цена производства его регулируются одною и тою же землей. Свидетельство Ленина тем [# 85] более важно, что он, как признает В. Позняков, «лучший ''истолкователь'' и популяризатор теории ренты Маркса»<ref>Назв. ст., стр. 97.</ref>. Но из Ленина, к слову сказать, В. Позняков не приводит ни одной цитаты во всей своей длинной статье: как видно, курить фимиам Ленину легче, чем знать его.

Но в грехе превращения «Маркса в рикардианца» оказывается, впрочем, повинен не только Ленин, но и сами Маркс и Энгельс. Во всех многочисленных иллюстрационных таблицах, принадлежащих перу как одного, так и другого великого основоположника марксизма, цену хлеба постоянно регулирует или земля <math display="inline">А</math> (самая неплодородная)<ref>Таких таблиц 24 (20 основных, 4 дополн.) только в главах 41—43 тома III Капитала.</ref>, или земля <math display="inline">В</math> (следующая по неплодородию за <math display="inline">A</math>), если <math display="inline">A</math> ''выпадает'' из обработки<ref>Таких таблиц только в этих же главах 9 (4 основных, 5 дополнительных).</ref>. Таких же указаний у Маркса немало и в тексте. Так, напр., Маркс говорит «цена (хлеба ''Л. Л.'') равняется цене производства на ''самой плохой'' земле<ref>Капитал, т. III, ч. 2, стр. 189 (пер. 1907 г., и дальше я цитирую всегда по этому изданию).</ref>. Там же мы читаем: «то обстоятельство, что класс <math display="inline">A</math>, вновь вступающий под обработку, менее плодороден, приводит к тому, что цена не упадет вновь до такого низкого уровня, как в то время, когда рынок регулировала цена производства класса <math display="inline">B</math>»<ref>Там же, стр. 279.</ref>.

Правда, Маркс говорит здесь о цене хлеба, а не о стоимости его, но это ''в данном'' случае нисколько не меняет дела, так как цена хлеба по Марксу определяется стоимостью его и является лишь денежным выражением последней.

Итак, мы видим, что сторонниками отрицаемого Позняковым закона являемся не только я с Рубиным, но и Маркс, и Энгельс, и Ленин.

К сведению В. Познякова, сообщим, что отрицает этот закон не Маркс, а… Богданов, так что позиция В. Познякова совпадает в этом случае не с Марксом, а с Богдановым. Совпадают позиции Познякова и Богданова еще и в том, что, по мнению как того, так и другого, принятие данного закона стоимости хлеба не совместимо с признанием закона трудовой стоимости<ref>См. у Богданова, напр., стр. 86 выпуска IV тома II «Курса политической экономии», а у Познякова — стр. 124 и 125 разбираемой статьи.</ref>.

Прибавлю к этому, что доводов В. Познякова, направленных на опровержение закона хлебных цен Рикардо-Маркса, я не разбираю, так как Позняков не приводит ''ни одного'' довода в защиту этой своей позиции, а ограничивается очень решительным, но ''совершенно голословным'' утверждением.

Итак, В. Позняков не согласен с Марксом, это его право. Он повторяет положения Богданова, это опять-таки его право (плохо только, что он умолчал о своем предшественнике). Он хочет попытаться заменить закон Маркса-Рикардо другим. Попытка эта ему, разумеется, не удастся, но делать ее также его право. Но он не имеет права приписывать Марксу положений, которых тот не высказывал, а тем более таких, кото[# 86]рые ''противоречат'' сказанному Марксом, а также он не имеет права объявлять ревизионистом меня на том основании, что он, Позняков, но согласен с Марксом…

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Перейдем теперь к рассмотрению случая еще более грубого ревизионизма.

Позняков пишет: «хлеб является относительно редким благом; этим и обусловливается наличие такой категории, как земельная рента; будь хлеб «''свободно воспроизводимым благом, не было бы и ренты''»<ref>Разбираемая статья Познякова, стр. 104. Курсив мой.</ref>.

И прибавляет к этому: «Оговариваемся, что под свободно-воспроизводимым благом мы понимаем такой товар, производство которого может быть увеличено и дополнительное количество которого может быть произведено при той же затрате труда или капитала, что и раньше»<ref>Там же, та же стр., примечание.</ref>.

Начнем с того, что это, к слову сказать, довольно распространенное среди ''буржуазных'' экономистов понимание термина свободно-воспроизводимое благо, выражаясь мягко, очень курьезно. Стоя на такой точке зрения, к не «свободно воспроизводимым» «редким» благам надо бы отнести не только хлеб, как это и делает Позняков, но и уголь, и нефть, и железо, и медь, и остальные металлы, и хлопок, и лес, и мясо, и рыбу, и большинство искусственных удобрений и т. д., и т. д., словом, «редкие» товары стали бы встречаться гораздо более часто, чем нередкие, и было бы совершенно непонятным, почему они называются «редкими». Когда буржуазные ученые расширяют так понятие «невоспроизводимые блага», это понятно, потому что «невоспроизводимые», «редкие» блага, как (хотя и напрасно) принято думать еще со времен Рикардо, составляют наглядное исключение из закона трудовой стоимости. Но когда на эту же точку зрения становится марксист, то очевидно, что он, по крайней мере, в данном случае марксист только в собственном представлении. Но ревизионизм в разбираемых словах Познякова далее проступает в еще более рельефных формах. Он говорит, что дальнейшее количество хлеба не «может быть произведено при той же затрате труда и капитала, что и раньше». Это ''признание закона убывающей производительности труда'' (или, как его часто называют, убывающего плодородия), против которого так горячо боролся Маркс и который является основным фундаментом мальтузианства. Одного признания «закона» убывающей производительности достаточно, чтобы с полным правом исключить В. Познякова из числа последовательных и ортодоксальных марксистов.

Однако далее ревизионизм его вырисовывается еще сильнее. Позняков уверяет, что «будь хлеб свободно воспроизводимым благом», т. е. если бы дополнительное количество его можно было получать при той же затрате труда и капитала, что и раньше, «''не было бы и ренты''» (курсив наш). Значит, он ренту строит на законе убывающей производительности. Это уже не только ревизионизм, но и недостаточное знание и понимание вопроса.

[# 87] Буржуазные ученые действительно часто говорят то, что выше написано у Познякова. Так, напр., Мак-Кэллох пишет: «Если бы продукт земли постоянно увеличивался пропорционально издержкам на него, не могло бы быть ничего подобного ренте»<ref>Примечание в его издании смитовского «Богатства народов», 1839 г., стр. 444.</ref>.

Но они признают только одну дифференциальную ренту: из закона ''разности'', каким является закон убывающей производительности, они выводят теорию ''разностной'' (дифференциальной) ренты. Это имеет свой смысл. Но ведь В. Позняков признает и абсолютную ренту. Эта же рента вытекает не из ''различий'' в производительности земледельческого труда при разных обстоятельствах, и, следовательно, не может быть выведена из закона этих различий, из закона убывающей производительности, если бы даже он и был верен (чего нет на самом деле).

Итак, буржуазные ученые (и стоящий в данном вопросе на этой же точке зрения ''Маслов'') хоть и не правы, но по крайней мере увязывают концы с концами, чего никак нельзя сказать про Познякова.

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Перейдем теперь к выяснению следующего вопроса, при обсуждении которого В. Позняков фактически опять занял антимарксистскую позицию и опять не по одному пункту (по двум сразу). В. Позняков приводит следующую цитату из «Учения о ренте».

<blockquote>«Логически, пожалуй, следовало бы начать изложение с теории абсолютной ренты, хотя бы ужо потому, что она носит более общий характер и касается всех общественно-необходимых земель, т. е. земель, обработка и т. д. которых необходима, чтобы покрыть спрос общества на хлеб и другие предметы питания, тогда как дифференциальная рента касается только части их, только тех из них, которые в каком-либо отношении обладают преимуществами над остальными землями. Но теория дифференциальной ренты сложилась много раньше теории абсолютной ренты и достигла уже значительной степени развития к тому времени, когда теория абсолютной ренты только впервые появилась на свет, и последняя поэтому в известной мере построена (внешне) на первой. Кроме того, и с точки зрения большей общедоступности изложения лучше начать с теории дифференциальной ренты, как менее сложной. Поэтому остановимся сперва на последней. Отметим кстати, что таков ход изложения и у Маркса, этого безусловно, наиболее крупного теоретика в области земельной ренты».
</blockquote>
Приведя эту цитату, В. Позняков пишет:

<blockquote>«Это рассуждение наглядно показывает, что методология Маркса осталась для Любимова настоящей terra incognita. С методологической точки зрения проф. Любимова, конечно, логичнее начать с абсолютной ренты, как более «общей» категории… Однако у Маркса дело обстоит в этом отношении как раз наоборот. С точки зрения его метода именно дифференциальная рента является более общей категорией, а абсолютная, напротив, менее общей, «частной» категорией… с этой точки зрения дифферен[# 88]циальная рента является более общей категорией по сравнению с абсолютной, ибо она вытекает из существа капиталистического способа производства… абсолютная же рента представляет собой капитализированный обломок феодального общества»<ref>«П. З. М.», разбираемая статья, стр. 120.</ref>.
</blockquote>
Итак, рассмотрение сперва абсолютной ренты (него я, к слову сказать, не делаю), по мнению В. Познякова, смертный грех против «методологии Маркса». Однако сам Маркс неоднократно придерживался такого именно порядка в «Теориях прибавочной стоимости». Так, напр., при рассмотрении теории Родбертуса Маркс сначала почти сто страниц<ref>Стр. 167—261 немецкого (стереотипного) издания. К слову сказать, у нашего новоявленного специалиста в области ренты, ''В. Познякова'', столь охочего до цитат, нет ни одной цитаты из II тома «Теории прибавочной стоимости», хотя там, как известно, Маркс уделял очень много внимании теории ренты.</ref> посвящает абсолютной ренте и лишь затем переходит к дифференциальной. И дело здесь, разумеется, вовсе не в том; что Родбертус занимается, главным образом, абсолютной рентой, потому что от этого не мог зависеть порядок Марксова рассмотрения вопроса, а самое большее это могло отозваться на числе страниц, посвященных в данном случае тому или иному виду ренты.

Итак, из слов В. Познякова выходит, что для самого Маркса «методология Маркса» «настоящая terra incognita».

Но еще хуже для В. Познякова то, что приписываемый им Марксу взгляд на абсолютную ренту, как на «капитализированный обломок феодального общества», принадлежит… не Марксу, а Богданову, и составляет именно ту часть системы последнего, где он опять решительно расходится с Марксом. «Абсолютная рента, — пишет Богданов, — может рассматриваться, как наследие феодальной системы и выражение сохранившейся в известной степени социальной силы старо-земледельческого класса»<ref>''А. Богданов'' и ''И. Степанов'', Курс политической экономии, т. II, вып. IV, стр. 75.</ref>. Основываясь, в конце концов, именно на этом, Богданов и приходит к выводу, что у Маркса (который держится иного взгляда на абсолютную ренту) «странным образом… можно еще найти остатки ложной теории Родбертуса»<ref>Там же, стр. 91, приложение.</ref>.

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

Как мы видим. В. Позняков снова и снова ''фактически'' примыкает не к Марксу, а к Богданову.

Перейдем теперь к следующему пункту, где В. Позняков, прикрываясь именем Маркса, опять совершенно расходится с последним.

В. Позняков пишет: «Абсолютная рента — это, по Марку, есть разница между ценой производства хлеба и его ценностью. Ценность хлеба, таким образом, равная <math display="inline">W</math>, разлагается на <math display="inline">Р + r</math> (цену производства плюс абсолютная рента)»<ref>«П. З. М.», разб. ст., стр. 129.</ref>. До сих пор верно, но затем В. Позняков пишет: «И ценность, и цена производства могут относиться только к определенному количеству произведенного продукта, напр., к пуду хлеба. Поэтому, если [# 89] на участках различного плодородия собирается неодинаковое количество пудов хлеба, то и абсолютная рента с этих различных участков должна быть различна». «Напротив того, — продолжает он, — проф. Любимов категорически утверждает, что абсолютная рента получается абсолютно со всех земель, и, кроме того, если считать на гектар, то все земли данной местности, начиная от самых лучших и кончая самыми худшими, приносят абсолютно ту же самую абсолютную ренту»<ref>Там же, та же стр.</ref>.

Но на беду Познякова у Маркса ясно и определенно указано и доказано, что все земли независимо от своего плодородия приносят ту же самую абсолютную ренту. Так, напр., в «Теориях прибавочной стоимости»<ref>''Маркс'', Теории приб. ст., т. II, ч. 2, русский п., стр. 22.</ref> имеется таблица, где при той же затрате капитала и той же площади с земли I добывается 50 тонн угля, с земли II 65 тонн и с земли III — 75 тонн, т. е. земли очень отличаются своим «плодородием», а абсолютная рента со всех — не<ref>Отрицательная частица «не» оставлена как содержащаяся в тексте журнала. — ''Оцифр''.</ref> совершенно одинакова (10 ф. ст.). В этой же книге Маркс пишет, напр., следующее:

<blockquote>«Она (абсолютная рента. ''Л. Л.''), ''очевидно, совершенно не зависит'' от… различия степени естественного богатства рудников, плодородия земли, короче: сил природы»<ref>Там же, стр. 30. Курсив мой.</ref>.
</blockquote>
Таких мест у Маркса не мало.

Итак, мы видим, что при всей решительности своих суждений В. Познякова, он не знает и не понимает даже тех основных истин, которые, по свидетельству Маркса, являются ''очевидными''. Не всегда «смелость» города берет.

Но дальше дело поворачивается для В. Познякова еще хуже. Он не ограничивается только что приведенной цитатой из моей книги, а начинает по этому поводу сыпать против меня «громами».

<blockquote>«Но тут, — пишет он, — перед проф. Любимовым должна встать следующая дилемма: если прав Маркс, и абсолютная рента есть разница между ценой производства и ценностью хлеба (пуда, центнера, квартера и т. д. хлеба), то абсолютная рента будет неодинакова на неодинаковых по урожаю участках земли. Или, если рента будет абсолютно одинакова со всех участков земли, то приходится отбросить первое определение Маркса, а следовало, и его теорию ценности. Проф. Любимов и идет по этому второму пути. Ибо у него здесь ценность хлеба выступает в качестве индивидуальной (физиологической) затраты труда, а цена производства хлеба в виде издержек его производства со стороны индивидуального капиталиста. Мы имеем здесь, таким образом, вульгарную экономию в самом чистом виде. Вот куда привела любимовская «ортодоксия»: к ревизии Маркса и к типичным положениям вульгарной политической экономии»<ref>Цит. ст., стр. 130.</ref>.
</blockquote>
Но, как мы видели, по Марксу, вопреки уверениям В. Познякова, величина абсолютной ренты будет одинакова на единицу пощади в данное время и в данном месте. Абсолютная же рента, родящаяся на пуд угля, хлеба и т. п., вопреки уверению В. Познякова, величина не постоянная для данного продукта, и при прочих равных условиях тем меньшая, чем большее количество продукта получается на единицу площади. Таким обра[# 90]зом, по Познякову, — который уже раз, — выходит, что и Маркс скатился «к ревизии Маркса и к типичным положениям вульгарной политической экономии».

На этом пункте необходимо еще несколько задержаться. В. Позняков постоянно (и напрасно) обвиняет меня в рикардианстве. Рикардо, как известно, учил, что рента одинакова на пуд хлеба. В. Позняков говорит то же самое. Кто же из нас ближе к рикардианству? Но рикардианцем В. Познякова назвать все же нельзя, так как он отличается от них… в худшую сторону. Они говорили это про дифференциальную ренту и были правы, а Позняков переносит то же самое на абсолютную ренту, что — вздор. Далее, уверяя, что абсолютная рента должна быть больше на более плодородном участке, В. Позняков, в сущности, сводит ее к разновидности дифференциальной, т. е., ''на словах'', признавая абсолютную ренту, он ''на деле'' отказывается от нее. Признавая же на деле одну дифференциальную ренту, он возвращается к рикардианцам… упрекая в этом меня.

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

До сих пор мы видели, в какое незавидное положение попадает В. Позняков вследствие своего плохого знания Маркса и Ленина. Приведем теперь хотя бы один образчик его плохого понимания Маркса. Покажем, как приводимая им цитата из Маркса опрокидывает то утверждение Познякова, которое он пытается доказать ею.

Дело в следующем. Источник всех моих ошибок В. Позняков видит в том, «что рента для проф. Любимова просто «добавочная прибавочная стоимость». И вся проблема заключается в том, чтобы найти ее источник»<ref>Цит. статья, стр. 125.</ref>.

На самом же деле, продолжает он, «проблема ренты заключается не в создании этой добавочной прибавочной ценности, a в превращении добавочной прибыли, т. е. части всей общественной прибавочной стоимости в форму земельной ренты, в ее отщеплении в самостоятельный вид дохода»<ref>Там же, стр. 126.</ref>.

Для доказательства этого оп приводит следующую цитату из Маркса:

<blockquote>«Итак, при анализе ренты ''вся трудность'' (курсив мой. ''Л. Л.'') заключалась в том, чтобы объяснить излишек земледельческой прибыли над средней прибылью, объяснить не прибавочную ценность, а свойственную этой сфере производства ''избыточную прибавочную ценность''»<ref>Капитал, т. III, ч. 2, стр. 311.</ref>.
</blockquote>
Так как «избыточная» и «добавочная» прибавочная стоимость то же самое (это знает и В. Позняков), то ясно, что, указывая на то, что «вся трудность» заключается в объяснении избыточной прибавочной стоимости, Маркс этим самым предписывает обратить на это обстоятельство очень большое внимание. Другими словами, приводимая Позняковым цитата доказывает как раз обратное тому, что он хотел.

Приведенная В. Позняковым цитата до того явно говорит против него, что он сам смутно понимает это и пытается (неловко) [# 91] выйти из того затруднительного положения, в которое он сам себя поставил.

<blockquote>«Правда, — пишет он, — Маркс тоже говорит об избыточной прибавочной ценности, но она имеет у него другой смысл»<ref>''В. Позняков'', назв. статья, стр. 126.</ref>.
</blockquote>
Затем следует цитата из Маркса, но нет никакой цитаты из моего «Учения о ренте», хотя логика настоятельно требует ее, так как для того, чтобы показать, что два автора (из которых один к тому же ученик другого) различно понимают тот же самый термин, требуются цитаты из них обоих, а не только из одного. Почему В. Позняков «благоразумно» уклонился от приведения цитаты из моей книги, вполне понятно. Если бы он привел ее, то было бы видно, что я просто повторяю слова Маркса, а так, без цитаты из моей книги, кто-нибудь, оглушенный цитатой из Маркса, может быть, и поверит Познякову, не заметив его довольно грубой проделки. К слову сказать, никакого другого понимания термина «избыточная (добавочная) прибавочная стоимость», когда речь идет о ренте, не только нет у меня, но и вообще ''не может быть'', так как Маркс говорит о ренте, как об излишке «над средней прибылью, т. е. над пропорциональной долей всякого индивидуального капитала в прибавочной стоимости, произведенной всем общественным капиталом»<ref>Капитал, т. III ч. 2, стр. 312.</ref>.

Заметим еще, к сведению В. Познякова, что у Маркса в отделе «Превращение добавочной прибыли в ренту» речь идет не только и не столько о самом этом превращении, но и о том, откуда и как образуется эта добавочная прибыль, более того — Маркс, как мы видели, «всю трудность» задачи видит в решении именно этого последнего вопроса. И, разумеется, Маркс как нельзя более прав, не ограничиваясь проблемой одного только превращения (в узком смысле этого слова) добавочной прибыли в ренту, потому что надо ведь знать, как образовалось то, что превращается в ренту, ''должно'' ли оно было образоваться, так как очевидно, что если эта добавочная прибыль не могла образоваться (или могла образоваться только редко и случайно), то нет никакой нужды исследовать законы ее превращения в ренту. Само собою, что и я поступил таким же образом: с одной стороны, выяснил условия образования добавочной прибыли (или, что в ''данном'' случае то же самое, добавочной прибавочной стоимости), а затем, с другой, проанализировал законы ее превращения в ренту, при чем в наиболее трудном случае посвятил этому даже особую главу, которую Позняков, к слову сказать, считает лучшею во всей книге.

Таким образом Позняков, не только привел опровергающую его цитату, но и 1) считает совершенно ненужным исследование того, чему Маркс придает громадное значение, 2) отрицая, что я говорю о ''превращении'' прибавочной прибыли в ренту, он признается, что этот вопрос не оставлен мною без освещения.

<p style="text-align:center">
<ul>
<li><ul>
<li>*
</p></li></ul>
</li></ul>

В предшествующих пяти подразделах настоящей главы мы привели не менее 10 случаев, когда В. Позняков сильно уклонился от теории Маркса, то ударившись в богдановщину, напр., [# 92] в отношении закона хлебных цен и, в особенности, представляя абсолютную ренту, как наследие феодализма, то, говоря вещи, от которых энергично станут открещиваться даже богдановцы, напр., уверяя, что абсолютная рента будет больше на лучших землях, то скатываясь прямо к чисто буржуазным экономистам, напр., в признании закона убывающей производительности земледельческого труда и в стремлении построить на нем теорию ренты. Количество случаев отказа В. Познякова от Маркса можно бы еще увеличить, но этому мешает размер статьи. Да и надобности в этом, в сущности, нет, так как и без того видно, в какое положение постоянно попадает В. Позняков, обвиняя меня в ревизионизме за то, что я действительно стою на точке зрения ортодоксального марксизма и повторяю сказанное Марксом. При том, так как во всех приведенных выше случаях В. Позняков упрекает меня за положения, принадлежащие перу Маркса, то всякому ''знающему'' человеку, если он даже не читал моей книги, видно, что ревизионистом являюсь не я, а Позняков, таким образом В. Позняков повторяет историю библейского пророка Валаама, который, желая проклясть своих врагов, вместо того благословил их.