Редактирование: Лиф Ш. К спорам о характере сложного труда (раздел)

== Простой и сложный труд в системе Маркса ==

Метод Маркса — восхождение от абстрактного к конкретному.

В начале первого тома конструируется фундамент политической экономии — теория стоимости. Объектом служит простое товарное хозяйство, законы развития которого, однако, являются действительными для товарно-капиталистического общества.

Уже на первых страницах «Капитала» исследование подводит читателя к абстракции, непонимание которой с необходимостью искажает категории политической экономии: мы имеем в виду категорию абстрактного труда.

Этим следует объяснить дискуссию последних лет в марксистском лагере, приведшую в понимании данной категории к двум противоположным направлениям: физиологическому и социологическому.

Разногласия в понимании категории абстрактного труда привели к различному пониманию других категорий политической экономии и, в частности, категории простого и сложного труда.

[# 152] Определяя конкретное как «единство в многообразии», Маркс обрисовывает путь научного исследования этого конкретного. Он указывает, что вначале из конкретного путем отвлечения мы получаем наиболее общее, являющееся вместе с тем и самым основным. Такова категория абстрактного труда. Но далее: «абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного путем мышления»<ref>К. Маркс</ref>.

А это конкретное — товарное общество, характеризуется, в частности, тем, что в нем различную роль играет труд простой и труд сложный.

Дав общую характеристику этих категории, Маркс в первом томе «Капитала» предупреждает, что, в целях упрощения, дальнейшее исследование будет предполагать труд как затрату простой рабочей силы и этим устраняется одно из тех «множеств определений», которым богато конкретное — объект изучения политической экономии — товарно-капиталистическое общество.

В «Критике политической экономии», в главе о товаре, Маркс дает общую характеристику категорий простого и сложного труда, не останавливаясь на законах приведения, ибо «тут еще не место рассматривать законы, управляющие этим приведением»<ref>Там же, стр. 45.</ref>.

Такое положение послужило сигналом для критического обстрела «уязвимого» места, результатом чего перед экономистами стал вопрос о возможности выведения законов редукции.

Критика в лице Бем-Баверка, Буха и проч. считала, что при такой теоретической концепции Маркса устраняется возможность приведения сложного труда к простому.

Большая часть марксистов решали вопрос в положительном смысле, но, искажая понятие сложного труда, они тем самым фактически аннулировали проблему.

Простой труд есть затрата рабочей силы, не обладающей никакой специальной подготовкой.

Такой труд в состоянии выполнить в той или иной форме каждый обыкновенный человек, обладающий средними способностями.

Труд простой следует рассматривать как труд нулевой квалификации, не требующий никакой предварительной специальной подготовки.

Только при таком понимании достигается в реальности безразличное отношение к определенному виду труда, соответствующее общественной форме, «при которой индивиды с легкостью переходят от одного вида труда к другому, и при которой определенный вид труда является для них случайным и потому безразличным»<ref>К. Маркс</ref>.

Несколько иное толкование этой категории даёт А. Кон. Он пишет: «Простым трудом мы называем такой труд, который требует для своего выполнения наименьшей из всех наличных видов труда предварительной подготовки работника»<ref>А. Кон</ref>.

Нетрудно видеть, что трактовка Кона не совпадает с определением Маркса. «Наименьшая» подготовка не адекватна «никакой».

[# 153] В отличие от простого труд сложный характеризуется как труд, требующий специальной предварительной подготовки.

Аллегорическое изображение Марксом того положения, что в буржуазном обществе генерал играет бо́льшую роль, чем «просто человек», означает в то же время, что труд сложный обладает бо́льшим удельным весом, чем простой, то есть создает бо́льшие стоимости в соответственно одинаковый промежуток времени.

Будин полагает, что, «когда квалифицированный труд становится настолько распространенным, что его можно получить в достаточном количестве для производства и воспроизведения потребного количества товаров, он перестает быть «квалифицированным», перестает производить больше ценности, чем всякий средний труд»<ref>Л. Будин</ref>.

Определение Будина ставит категорию сложного труда в зависимость от спроса и предложения, а не от предварительной подготовки.

Можно предположить, что труд определенного вида, скажем монтёра, требовавший специальной подготовки, рассчитанной на несколько лет, в дальнейшем, в силу поднятия технической грамотности населения и пр. причин, — дисквалифицируется, превратится в труд простой<ref>К. Диль полагает, что без субъективных факторов даже «приблизиться (?) к решению проблемы никак не удастся». Труд может быть высшим «единственно потому, что указанный труд удовлетворяет желаниям и запросам покупателей в большей мере, чем другой» (Комментарий к Основным началам Д. Рикардо, стр. 90). Оригинальнее всего то, что Диль находит подтверждение своей точки зрения у… Маркса в его примечании о простом и сложном труде (см. «Капитал», т. I. стр. 169, Гиз).</ref>.

Происходит это, однако, не в силу достаточного для общества числа квалифицированных рабочих на рынке (это не дисквалифицирует труд), а в силу устранения необходимости в предварительной специальной подготовке.

Возможен и такой случай, когда функционирует рабочая сила квалификации <math display="inline">n</math>–ой, то есть, более низкого уровня, чем простая рабочая сила, принимаемая в данном случае за единицу. Это происходит тогда, когда применяемая рабочая сила обладает меньшей подготовкой, чем средняя функционирующая в данной стране. Последняя тогда выступает как носитель специальной подготовки.

Труд простой и труд сложный свойственны всем историческим эпохам. Однако не во всех исторических эпохах эти виды труда обладают двойственным характером и могут создавать товарные стоимости.

Категория простого и сложного труда в своем свойстве создавать потребительные стоимости присущи всем историческим эпохам, ибо являются необходимым условием существования людей, но как источники стоимости присущи лишь одной товарно-капиталистической.

Так, например, труд портного, являющийся и в дотоварном обществе несомненно трудом сложным, в своем конкретном применении «производит одежду, а не ее меновую ценность. Последнюю он производит не как труд портного, но как отвлеченный всеобщий труд, а этот труд зависит от общественного строя, которого портной не произвел»<ref>К. Маркс</ref>.

Простой и сложный труд как создатели стоимости выступают не во всех исторических эпохах, а лишь в одной, исторически-определенной.

[# 154] В «Капитале» Марксом исследуется определенная историческая формация — буржуазное общество. Все категории, исследуемые политической экономией, носят исторический характер и дают нам возможность познания определенных производственных отношений и их совокупность, называемую экономическим строем. Поэтому мы рассмотрим категории простого и сложного труда в пределах лишь товарной эпохи, где все затраты труда обладают свойством выступать в качестве труда конкретного и абстрактного.

Как продукты различных видов конкретного труда, потребительные стоимости противостоят друг другу на рынке, как несоизмеримые величины, независимо от того, являются ли они продуктами простого или сложного труда.

Соизмеримыми друг с другом их делает содержащийся в товарах абстрактный труд.

Однако, продукты сложного труда обладают бо́льшей стоимостью, чем продукты простого труда, и, следовательно, бо́льшим количеством овеществленного абстрактного труда.

В процессе обмена различные виды сложного труда стихийно сводятся в различных пропорциях к труду простому, как к единице измерения, последняя же «для каждого определенного общества представляет величину данную»<ref>К. Маркс</ref>.

<blockquote>«Различные пропорции, в которых различные виды труда сводятся к простому труду, как к единице их измерения, устанавливаются общественным процессом за спиной производителей и потому кажутся последним установленным обычаем»<ref>Там же, стр. 11.</ref>.
</blockquote>
В данном положении Маркс выдвигает три важных пункта:

1) процесс сведения труда сложного к простому существует в реальной действительности; 2) этот процесс происходит стихийно, без сознательного регулирования со стороны товаропроизводителей и 3) простой труд служит единицей измерения для различных видов сложного труда.

До сих пор простой труд нами рассматривался как источник стоимости, теперь же он выступает в новой роли единицы измерения сложного труда. Можно поставить вопрос: почему именно простой труд выступает в данной роли?

Марксово понимание этой категории дает полную возможность для правильного ответа.

Абстрактный труд, воплощенный в продуктах простого труда выступает как труд, количественно ограниченный рамками обыкновенного, не обладающего никакой специальностью человека. Именно в количественной определенности абстрактно-простого труда и его соизмеримости лежит объяснение того, что абстрактно простой труд выступает как единица измерения сложного труда.

С точки зрения образования стоимости сложный труд представляется как кратное количество абстрактно-простого труда. «Сравнительно сложный труд есть только ''возведенный в степень'' или, скорее, ''помноженный'' простой труд, так что меньшее количество сложного труда равняется большему количеству простого»<ref>Капитал, т. I, стр. 11.</ref>.

Сложный труд, таким образом, отличается от труда простого тем, что в соответственно одинаковый отрезок времени создает стои[# 155]мость бо́льшей величины, при чем это вызвано не бо́льшей интенсивностью или производительностью труда, а бо́льшей профессиональной обученностью и подготовкой работников.

Сложный труд создает бо́льшую стоимость вне всякой зависимости от интенсивности или производительности труда.

Для измерения величины стоимости продуктов труда различной сложности недостаточно редукции сложного труда к простому. Для этого абстрактно простой труд, полученный в результате редукции, должен быть подвергнут измерению общественно необходимым трудом или временем.

Таким образом, в процессе обмена, за спиной товаропроизводителей, выявляются две единицы измерения:

1) Простой труд — для сведения всех видов труда к общественному, качественно-одинаковому труду, представляющему только количественные различия.

2) Общественно-необходимый труд — для определения величины стоимости товаров.

Что именно так понимал вопрос Маркс, можно видеть из следующих его рассуждений: «Чтобы можно было измерять ценность товаров рабочим временем, которое в них заключено, нужно сначала свести различные виды труда к однородному, не представляющему никаких различий, простому труду, — короче, к труду, который качественно одинаков и представляет только количественные различия»<ref>К. Маркс</ref>.

Обычная трактовка роли простого труда ограничивается выявлением его в качестве единицы измерения различной степени сложного труда, благодаря чему проблема редукции приобретает характер самостоятельного экскурса, не увязанного со всей теоретической системой Маркса. Это можно видеть на примере почти всех интерпретаторов, уделявших внимание этой проблеме и игнорировавших роль простого труда в качестве объекта измерения<ref>Некоторым исключением является А. Кон.</ref>.

Следует отметить, что в «Критике полит. экономии» Маркс особо тщательно и глубоко осветил вопрос о роли категории общественно-необходимого времени, выступающего в товарном хозяйстве мерилом стоимости, и как таковой измеряющий труд уже уравненный, качественно однородный.

Исходя из указанных соображений, нам представляется неправильным утверждение И. И. Рубина, «что в “Критике политической экономии” Маркс еще не проводит между ними достаточно ясного различия и стирает границы между трудом абстрактным, простым и общественно необходимым»<ref>И. Рубин</ref>.

В конкретном товарном хозяйстве общественное разделение труда характеризуется не только различием видов конкретного труда одинаковой обученности, но и различной степенью сложности различных видов труда. Назовем первый вид разделения труда — разделением по горизонтальной линии, а второй — разделением по вертикальной линии. Различие видов труда, а следовательно, и товаров, является необходимым условием обмена, но в то же время лишь его предпосылочным моментом.

Только после сведения различных видов труда по вертикали к труду простому, однородному, абстрактно-всеобщему, между различ[# 156]ными видами труда стихийно устанавливаются коэффициенты обмениваемости.

Коэффициенты устанавливаются таким образом, — и иначе устанавливаться не могут, — что компенсируются избыточные затраты, связанные с производством продуктов сложного труда. Различная сложность труда выражается в неодинаковом количестве абстрактно-простого общественно-необходимого труда.

Если же предположить, что определенная скала по вертикали не будет соответствовать коэффициенту, учитывающему избыточные затраты, связанные с производством продуктов сложного труда, или же этот учет окажется меньше и не соответствующим действительный затратам, — в таком случае закон трудовой стоимости проявится в том, что начнется отлив труда из отраслей, требующих применения более сложного труда, в отрасли, требующие менее обученных работников. В данном случае, мы будем иметь нарушение относительного равновесия в системе общественного распределения труда.

Но очевидно, что товарное хозяйство, как целостный общественный организм, было бы даже теоретически немыслимо, если бы наличие дисгармоничного элемента не вызывало бы тенденции обратного порядка. В действительности таковая и существует.

Благодаря особому характеру товарного хозяйства, выражающемуся в том, что чрезмерный прилив труда в данную отрасль производства влечет за собой переполнение рынка товарами данного вида и, как следствие, продажу их ниже стоимости, что обрекает на сокращение масштаба производства. Наряду с этим существует тенденция к восстановлению равновесия.

Общественный труд перераспределяется на новой основе, соответствующей существующим общественным условиям.

Среди этих постоянных отклонений цены от стоимости, последняя выступает в качестве стихийного регулятора общественных затрат. «Лишь как внутренний закон, как слепой закон природы выступает в глазах отдельных деятелей производства закон стоимости и осуществляет общественное равновесие производства среди случайных колебаний»<ref>К. Маркс</ref>.

В условиях товарного хозяйства закон стоимости выступает не только в качестве регулятора коэффициентов обмениваемости различных видов труда, но и распределяет труд различной сложности по различным частям хозяйственного организма. Совершенно правильно указывает И. И. Рубин, что «проблема квалифицированного труда сводится к изучению ''условий равновесия между разнородными видами труда, отличающимися различной квалификацией''»<ref>И. Рубин</ref>.

Мнение критиков Маркса, что бо́льшая стоимость продуктов сложного труда находится в противоречии с законом стоимости, основано на ошибочном представлении как самого понятия труда, так и регулирующего значения трудовой стоимости.

Изложенное показало, что повышенная стоимость продуктов сложного труда не только не противоречит концепции Маркса, но является обязательным условием, без которого не мыслимо никакое распределение труда по вертикали в товарном обществе. Деление общественного труда по вертикали должно неизбежно выразиться в опре[# 157]деленных скалах стоимостеобразовательного характера, должно предполагать определенные коэффициенты редукции между различными видами труда.

Утверждение Буха и других, предлагающих физиологическое понимание категории абстрактного труда, искажает действительные законы товарного и товарно-капиталистического развития, так как ограничивает сферу приложения законов трудовой стоимости.

Забегая вперед, отметим, что при физиологическом понимании абстрактного труда простой и сложный труд, при прочих равных условиях, не могут различаться как стоимостеобразовательные факторы. Они могут различаться лишь количеством затраченного труда в единицу времени, то есть степенью интенсивности. Но это противоречит положению Маркса, что продукты сложного труда обладают большей стоимостью, чем продукты простого труда. Кроме того, становится совершенно непонятным, каким законам подчиняется общественное распределение труда по вертикальной линии. Эта проблема, при последовательном физиологическом понимании абстрактного труда, аннулируется, и роль стоимости, как регулятора общественных затрат по вертикальной линии, искажается.

Если же исходить из социологического понимания абстрактного труда, считающего, что различные виды труда в товарном обществе приравниваются в такой пропорции, при которой гарантируется известное состояние равновесия, вне зависимости от непосредственных физиологических затрат, — мы будем иметь принципиально иную установку в решении этой проблемы.

Продукт сложного труда приравнивается к продукту простого труда в такой пропорции, при которой общественное равновесие между различными видами труда не нарушается.

Лишь только при таком понимании абстрактного труда существуют все условия, при которых закон стоимости может определить, «какую часть находящегося в распоряжении общества рабочего времени оно в состоянии затратить на производство каждого данного товарного вида»<ref>Капитал, т. I, стр. 334.</ref>.