Редактирование: Зомбарт В. К критике экономической системы Карла Маркса (раздел)

== I<ref>Статья проф. Зомбарта написана по поводу выхода в свет III‑го тома «Капитала». Все приводимые проф. Зомбартом цитаты из III‑го тома мы делаем по русскому переводу «Капитал. Критика политической экономии» том III. С.-Петербург. 1896.</ref> ==

В предисловии к третьему тому «Капитала» Энгельс рассказывает историю своей мучительной редакционной работы. И рассказывает на благо и пользу читателя, так как из описания оставленных Марксом рукописей и того способа, каким Энгельс их обрабатывал, мы приобретаем очень удобную точку опоры для оценки отдельных частей сочинения. Говоря вообще, для третьего тома Маркс оставил еще более незаконченные рукописи, чем для второго: «для настоящей книги был только черновой набросок, к тому же крайне неполный» («Капитал» т. III. Предисловие Энгельса стр. XXVIII). Но несмотря на это, Энгельс, по-видимому, не изменил свой принцип редактирования, вызванный главным образом не интересами дела, а чувством уважения к Марксу. Энгельс и на этот раз старался передать изложение своего друга в возможно первоначальной форме. Он с особым чувством удовлетворения сообщает нам, что и в самом трудном и менее всего обработанном отделе рукописи (именно в пятом) ему «наконец удалось поместить в тексте все, каким ни на есть образом относящиеся к делу, суждения автора» (стр. XXXI).

Не знаю, основателен ли подобный метод обработки и нужно ли прибегать к нему из чувства уважения; во всяком случае этим нанесен существенный вред общему характеру сочинения. Разве не в интересах самого же Маркса было бы не выпускать в свет незаконченных вещей!

Разве не лучше было бы выделить основные положения системы и дать их нам после основательной обработки — к чему Энгельс призван более чем всякий другой — в законченной форме. Мне кажется, что все уклонения в сторону, все подготовительные работы, находящиеся в рукописях Маркса, могли бы быть напечатаны in extenso в «Neue Zeit»<ref>Еженедельный орган немецких марксистов, издаваемый в Штутгарте, К. Каутским. ''Прим. перев''.</ref>. А все это помещено в «Капитале»: законченное наряду с полузаконченным, второстепенное наряду с имеющим решающее значение, детали наряду с основными положениями<ref>Редакция нимало не соглашается с этим взглядом проф. Зомбарта. Как бы ни была значительна близость Энгельса к Марксу, обработка «Капитала» Энгельсом все же не была бы учением самого Маркса и утратила бы значение подлинности.</ref>. Если Маркс делал из обширных выписок из трудов разных комиссий, то конечно думая затем переработать их, а не прямо печатать, как это теперь сделали. Если пятый отдел (учение о кредите и банке) был самым незаконченным во всей рукописи, то он бы мог быть спокойно резюмирован в немногих положениях; in extenso же, не нарушая нигде цельности системы, он мог быть сохранен. И в редактировании самого изложения Энгельс, по моему мнению, поступил неправильно: он удержал бесконечные повторения, которые теперь, в третьем томе, еще более часты чем во втором, и часто получается впечатление, будто слушаешь лекцию немецкого профессора. Всякий согласится, что такие чисто статистические главы как 41‑ая, 42‑ая и 43‑ая, результаты которых не могут быть прямо применяемы, так что сам Энгельс находит нужным построение других рядов цифр (см. III т., стр. 578), не служат к украшению книги. Но эти замечания являются post festum и ничего не изменяют в уже совершившемся факте. Цель их, главным образом, заключается в формальном определении общего характера сочинения.

Очевидно, что указанные недостатки немало повредили тому наслаждению, которое доставляет третий том. Неровности изложения довольно часто дают себя чувствовать; чтение действует часто утомляюще, а иногда прямо невыносимо. Но несмотря на все это, третий том «Капитала» представляет образцовое сочинение, стоящее несравненно выше второго тома и по достоинству равное первому. Конечно, в третьем томе мало заметно свежей непосредственности первого тома; здесь веет тихий дух. Вместо драматической возбужденности наступило эпическое спокойствие. И конечно не во вред науке. То что делало первый том «Капитала» таким обильным источником метких выражений и оборотов речи для агитирующих «товарищей», то что делало его приятным и читаемым для отучившихся от теорий, зараженных «rage des faits», заурядных экономистов: — описательные и исторические экскурсии, описание положение английских рабочих, критическая история английского фабричного законодательства и т. п., — все это нарушало удовольствие следить за ходом развития мысли. В третьем томе нет этого бесполезного, с теоретической точки зрения, балласта. Поэтому и удовольствие, испытываемое теоретиком при чтении третьего тома чище и ненарушимее, несмотря на все неровности, о которых я уже говорил. Мне третий том в своем роде также дорог, как и первый. Резюмируем: экономическая наука должна приветствовать появление третьего тома «Капитала» как радостное событие, которое сделало литературную осень 1894 года необычайно плодотворной для нашей науки. Как бы не относились к выводам исследований Маркса, но всякий, у кого в душе вообще есть хоть искра теоретического интереса, не без чувства удовлетворения увидит систему Маркса законченной в третьем томе. Попытаемся изложить содержание третьего тома. Я сначала буду резюмировать ход мыслей автора, без всякой критики. Если же при этом я буду излагать подробнее, чем это обыкновенно принято в науке, то только руководясь сознанием, что по отношению к так систематически непонимаемому писателю как Маркс, ясное изложение его взглядов является верховным требованием.