Редактирование: Будин Л. Математические формулы против Маркса (раздел)

== I ==

В предисловии к своей новой книге «Theoretische Grundlagen des Marxismus»<ref>Цитир. по русск. изданию: ''Туган-Барановский''. «Теоретические основы марксизма». 4-е изд. 1918 г., стр. V.</ref> Туган-Барановский говорит:

<blockquote>«Появление новой книги, посвященной критике марксизма, нуждается, быть может, в известном оправдании. Публика, по-видимому, утомлена бесконечным спором «ортодоксальных» марксистов и «ревизионистов», в котором приняли самое горячее участие и буржуазные экономисты, не принадлежащие ни к одной из этих партий. Тем не менее, критика марксизма не может прекратиться до тех пор, пока названный спор не получит окончательного разрешения, так как марксизм представляет собой слишком важное явление и как научная теория и как социальное движение, чтобы не стоять в центре научного исследования нашего времени. Вот почему «современная полемическая литература есть литература о Марксе» как недавно выразился один выдающийся теоретик и вместе противник марксизма»<ref>Цитир. по русск. изданию: ''Туган-Барановский''. «Теоретические основы марксизма». 4-е изд. 1918 г., стр. V.</ref>.
</blockquote>
Настоящая книга предназначена была, по-видимому, дать эту столь необходимую «окончательную» критику теории Маркса, но этой цели она не достигла: ей не удалось «окончательно» завершить эту полемику, и в этом отношении труд Туган-Барановского оказался потраченным «напрасно». По-видимому, «современной полемической литературе» суждено еще надолго оставаться литературою о Марксе.

Критика Туган-Барановского охватывает всю теорию Маркса, как философию, так и политическую экономию. Возражения Туган-Барановского против философской части теории Маркса не заслуживают особого внимания, за исключением того, что его критика симптоматична для общего философского движения наших дней, нашедшего свое адекватное выражение в лозунге «назад к Канту» и вообще «назад». Они представляют, далее, интерес благодаря тому, что бросают некоторый свет на экономические воззрения Туган-Барановского, и если не объясняют, то извиняют некоторые его утверждения, иначе совершенно необъяснимые. В этом нет ничего удивительного, ибо странно было бы найти Туган-Барановского в числе «философов»; при виде того, что бо́льшая половина его книги посвящена исследованию материалистического понимания истории, чувствуешь почти искушение спросить: «Как попал Саул в пророки?»

Иным характером отличается его критика экономической теории Маркса. Туган-Барановский — экономист по призванию и по справедливости считается звездою первой величины на ревизионистском небе. Можно было поэтому ожидать, что часть его книги, посвященная критике экономической теории Маркса, даст материал для размышлений, и это ожидание оправдалось. Уже по своей форме его книга существенно отличается от обычной критики Маркса последних лет. Действительно, эта часть книги является образцом ясности, сжатости, точности, в отличие от обычной критики Маркса и, — как мы должны с сожалением отметить, — от первой части книги, которая также страдает неопределенностью языка, свойственной вообще антимарксистской литературе. Ясность стиля указывает обыкновенно на ясность мысли и наоборот. Трудно найти более яркое доказательство правильности этого наблюдения, как сравнив обе части этой книги. К каким бы выводам мы ни пришли об экономических теориях Туган-Барановского, нельзя отрицать что он — мастер своей науки. Это обнаруживается именно в его ошибках. Может показаться парадоксом, но все-таки верно, что только ученый такой теоретической подготовки и такой силы мысли мог быть вынужден внутреннею логикою разбираемой проблемы к таким крайне абсурдным утверждениям, к каким неоднократно походит Туган-Барановский, как мы скоро увидим.

Самый оригинальный пункт критики Туган-Барановского состоит в том, что он отрицает теорию падения нормы прибыли. Это приводит его к самой абсурдной позиции, какую только можно себе представить. С точки зрения обычной критики Маркса, это было совершенно излишне. Ведь Маркс не является автором указанной теории. Напротив, она почти так же стара, как сама наука политической экономии. Маркс дал лишь соответствующее объяснение этому явлению, которое было отмечено задолго до него и вошло в идейную сокровищницу науки. Не было никакой надобности нападать на эту теорию, в которой нет ничего специфически марксистского. С другой стороны, обычная критика Маркса испугалась бы длинного списка авторитетов, признавших правильность этой теории.

Иначе поступает Туган-Барановский. С проницательностью крупного ученого он видел, что, прежде чем атаковать с успехом неприемлемые для него построения марксизма, необходимо опрокинуть эту теорию; с смелостью отчаяния он взялся за эту задачу, не устрашившись силы неприятельских позиций. Он вполне открыто говорит об этом: «Теория прибавочной стоимости может быть опровергнута только тогда, когда будет доказано, что распределение общественного дохода между различными общественными классами не вытекает из понятия прибавочной стоимости и что всеобщая норма прибыли как в своем статическом состоянии, так и в своих изменениях совершенно независима от состава общественного капитала. В последующем мы постараемся доказать это».

Туган-Барановский принадлежал когда-то к школе Маркса и отлично знает, что система Маркса представляет собою гармонически связанное целое, как ни одна другая система. Нельзя частично защищать или отвергать ее. Если теория падения нормы прибыли, представляющая лишь одно звено в цепи теории Маркса, является ложною, то должна оказаться неправильною вся теория прибыли, и не только теория прибыли, но и теории о развитии и конечной судьбе капиталистической системы. Туган-Барановский пришел к критике марксовой теории, вероятно, обратным путем: он пришел к заключению, что судьба капиталистического хозяйственного строя будет, вероятно, иная, чем то предсказывал Маркс. Понимая, что это предсказание конечной судьбы капитализма представляет строгое следствие и логический вывод из теории Маркса о действии и развитии капиталистического хозяйственного строя, он пришел к выводу о ложности учения Маркса как о статическом состоянии этого строя, так и о его изменениях. Отсюда его нападки на всю систему и на все ее части. Он начинает с попытки доказать, что образование нормы прибыли, это существенное следствие закона стоимости, происходит в капиталистическом строе несогласно с формулировкою Маркса. Затем он хочет доказать, что общее развитие капитализма не соответствует требованиям марксовой теории стоимости, причем он утверждает и пытается доказать что норма прибыли обнаруживает тенденцию не к падению, а наоборот, к повышению. Затем он переходит к предсказанию Маркса о конечной гибели капиталистического хозяйственного строя в результате присущих закону стоимости внутренних противоречий и надеется доказать, что это предсказание не лучше обоcновано, чем теории о действии и развитии капиталистического строя и о господствующем в нем распределении стоимости.

Этот метод доказательства характерен как для Туган-Барановского, так и для данной проблемы. Пестрая куча антимарксистской литературы последних лет с несомненностью доказала одно, а именно, свою собственную недостаточность. Если эти громады критики не могли задавить под своею страшною тяжестью теорию Маркса и теперь понадобилась для этого новая книга, то очевидно, что в этой литературе был какой-то порок. Проблема требовала, по-видимому, другого и более сильного метода критики. И если кто-нибудь мог взяться за такую задачy, то именно Туган-Барановский с его талантом и темпераментом. Если появление новой книги могло вообще быть оправдано, то лишь в том случае, если бы она оказалась в состоянии решить вопрос раз навсегда. Она должна была дать абсолютное математическое опровержение учения Маркса. Тогда затраченный труд вознаградил бы себя. Таким образом Туган-Барановский конструировал три ряда математических формул, или схем, которые должны доказать его идеи относительно трех частей марксовой теории капитала и капитализма.

Первая серия формул имеет наименее сyщественное значение. Она должна показать, что из «статического состояния» капиталистического строя не вытекает марксова теория стоимости и прибавочной стоимости. Эта серия состоит из двух групп цифр, изображающих производство и распределение социального дохода в виде денежных сумм и в виде трудовых стоимостей. Общественное производство состоит из трех подразделений: 1) производство средств производства; 2) производство средств потребления для рабочих и 3) производство средств потребления для капиталистов. Сперва Туган-Барановский делает общее предположение, что в этих трех подразделениях общественного производства органический состав капитала различный: он наивысший в сфере производства средств производства и самый низкий в производстве средств потребления для капиталистов. Принимая далее, что весь общественный капитал состоит из <math display="inline">500</math> единиц и что средний органический состав равняется <math display="inline">60c</math> и <math display="inline">40v</math> (следовательно, <math display="inline">300</math> единиц составляют средства пpоизводства, а <math display="inline">200</math> — фонд потребительных благ из которого уплачивается заработная плата), мы получим следующее распределение капитала между тремя группами производства. В первой группе затрачен капитал, скажем, в <math display="inline">240</math> из которых <math display="inline">180c</math> и <math display="inline">60v</math> (в этой группе состав капитала наивысший <math display="inline">75c</math> и <math display="inline">25v</math>). Во второй группе имеем капитал в <math display="inline">160</math>, а именно <math display="inline">80c</math> и <math display="inline">80v</math> (т. е. состав капитала <math display="inline">5cс</math> и <math display="inline">50v</math>). Капитал третьей группы равняется <math display="inline">100</math> и состоит из <math display="inline">40с</math> и <math display="inline">60v</math> (здесь состав капитала самый низкий <math display="inline">40c</math> и <math display="inline">60v</math>). Принимая далее, что средняя норма прибыли равна <math display="inline">25</math>, мы, на основании закона равенства прибылей получим следующую таблицу для производства и распределения общественного дохода в денежных единицах (в миллионах марок):

I. Производство средств производства

<math display="inline">180P + 60A + 60R = 300.</math>

<ol start="2" style="list-style-type: upper-roman;">
<li>Производство средств потребления для рабочих</li></ol>

<math display="inline">80P + 80A + 40R = 200.</math>

<ol start="3" style="list-style-type: upper-roman;">
<li>Производство средств потребления для капиталистов</li></ol>

<math display="inline">40P + 60A + 25R = 125.</math>

Буквы <math display="inline">P</math>, <math display="inline">A</math> и <math display="inline">R</math> обозначают здесь средства производства (постоянный капитал, по-немецки Productionsmittel), заработную плату (переменный капитал, по-немецки Arbeitslohn) и ренту (прибавочную стоимость, по-немецки Bente).

Далее Туган-Барановский дает другую таблицу, которая должна выразить тот же общественный доход в «трудовых стоимостях», т. е. в количествах труда, который содержится в продуктах. Эта таблица основана на теории Маркса, что уравнение прибылей — обыкновенно говорят о законе равной прибыли на капитал — происходит таким образом, что продукты тех сфер производства, где органический состав капитала выше, чем в среднем для всего общественного капитала, продаются сравнительно дороже своей действительной стоимости; напротив того, продукты других сфер пpоизводcтва, где органический состав капитала ниже среднего. продаются ниже своих дейcтвительных стоимостей. Таблица дает следующие цифры (в тысячах рабочих годов):

I. Производство средств производства

$225P + 90A + 60R = 375. $

<ol start="2" style="list-style-type: upper-roman;">
<li>Производство средств потребления для рабочих</li></ol>

$100P + 122A + 80R = 300. $

<ol start="3" style="list-style-type: upper-roman;">
<li>Производство средств потребления для капиталистов</li></ol>

<math display="inline">50P + 90A + 60R = 200.</math>

Успешно справившись с трудною задачею построить эти схемы «по Марксу», автор приходит к следующим выводам: «Сравнение обеих схем показывает, что все пропорции распределения различны в зависимости от того, выражены ли они в денежных ценах или в трудовых ценностях. Так, в первой схеме общественный переменный капитал составлял <math display="inline">\frac{200}{625} = 32</math> процента цены совокупного общественного продукта, в то время как в трудовых ценностях он составляет <math display="inline">\frac{300}{875} = 34</math> процента трудовой ценности того же продукта. Норма прибыли, вычисленная по денежным ценам, равняется <math display="inline">25</math> процентам. В трудовых же ценностях она составляет <math display="inline">\frac{200}{675} = 30</math> процентов».

Все это, конечно, верно (хотя не вполне точно). Однако не было никакой необходимости затрачивать так много труда на выработку этих схем. Ибо полученные результаты уже заранее заключались в сделанных автором предпосылках проблемы. Раз автор предположил, что в тех сферах производства, где состав капитала выше или ниже среднего уровня, имеется большая часть общественного капитала, чем в какой-нибудь другой сфере, с соответственно более низким или более высоким составом капитала, так что они взаимно не уравнивались, то тем самым он принял, что воспроизводство и распределение общественного капитала и дохода, будучи выражены в денежных единицах, должны иметь иной вид, чем если они выражены в том, что Туган-Барановский называет «трудовыми ценностями». Мы не возражаем против предпосылок Туган-Барановского; наоборот, мы считаем их вполне правильными. Но вся эта проблема так проста и самоочевидна, что нужды не было тратить так много усилий на попытку доказать ее. Если бы автор понял это, он одновременно увидел бы, что вся эта проблема не имеет ничего общего с марксовою теориею стоимости. Он должен был бы увидеть, что все это не имеет ни малейшего отношения к теории стоимости Маркса. Последняя совершенно не знает «трудовых ценностей в том смысле, в каком употребляет это слово Туган-Барановский. Приходится поэтому удивляться следующим его тирадам по поводу этих схем:

<blockquote>«Мы видим, таким образом, что общественная или всеобщая норма прибыли различна, в зависимости от того, вычисляется ли она по денежным ценам или товарам или же по трудовым ценностям. Но какая из этих двух норм прибыли имеет реальное значение? Очевидно, вычисленная по денежным ценам, так как образование цен в действительности происходит на основе товарных цен. ''Следовательно, доказано'', что по отношению к совокупной общественной прибыли и всеобщей норме прибыли прибавочная ценность играет не большую роль, чем по отношению к прибыли и норме прибыли отдельных капиталистов в отдельных отраслях производства. ''Всеобщая норма прибыли была бы совсем другая, чем она есть в действительности, если бы она определялась прибавочною стоимостью''».
</blockquote>
Несмотря на то, что Туган-Барановский не избежал преувеличений, он сам, по-видимому, не слишком верит в ''доказательную'' силу своих таблиц; его главную опору составляют две другие схемы, долженствующие доказать ложность закона падения нормы прибыли и невозможность чисто экономического краха капитализма.

Мы могли бы немедленно перейти к рассмотрению этих двух схем, но предварительно нам необходимо обратить внимание на ошибки в конструкции изложенных выше схем. Мы это делаем не потому, что придаем какое-нибудь значение этим схемам или таблицам, а потому, что они показывают, как ложно понимает Туган-Барановский относящийся сюда основной пункт теории Маркса. Недостаток схемы тот, что из нее не видно, откуда автор берет норму прибыли в <math display="inline">25</math> процентов; ведь он не говорит нам ни слова о норме эксплуатации и прибавочной стоимости, а между тем, по Марксу, от этой нормы зависит норма прибыли, и следовательно, также средняя норма прибыли. Только благодаря тому, что Туган-Барановский забыл, что, по Марксу, норма прибыли может существовать только тогда, когда уже заранее дана норма прибавочной стоимости, он мог прийти к этой конструкции, абсолютно несоединимой с учением Маркса. Возьмем пример: при норме эксплуатации в <math display="inline">66⅔</math>процента (в этом случае цифры наиболее близко подходят к результатам Туган-Барановского), таблица должна была бы принять следующий вид:

I. <math display="inline">180K + 60V + 64R = 304</math><ref>Буква <math display="inline">K</math> обозначает постоянный капитал, буква <math display="inline">V</math> — переменный.</ref>.

<ol start="2" style="list-style-type: upper-roman;">
<li><p><math display="inline">80K + 80V + 42⅔R = 202⅔.</math></p></li>
<li><p><math display="inline">40K + 60V + 26⅔R =126⅔</math>.</p></li></ol>

Различие между этими схемами и схемами Туган-Барановского состоит в том, что первые конструированы в согласии с теориею Маркса, чего нельзя сказать о последних. Эти схемы принимают во внимание норму эксплуатации (<math display="inline">66⅔</math> процента). Из этой нормы эксплуатации ''вытекает'' средняя норма прибыли в <math display="inline">26⅔</math> процента. Стоимости трех подразделений капитала, с их дальнейшими подразделениями, составляют <math display="inline">280 + 213⅓ + 140 = 633⅓</math>. Но эти продукты, подчиняясь закону равной нормы прибыли, продаются, как видно из нашей таблицы, за суммы <math display="inline">304 + 202⅔ + 126⅔ = 633⅓</math>.

Наши цифры взяты так же произвольно, как и цифры Туган-Барановского. Но они построены в согласии с учением Маркса и имеют целью разъяснить смысл этого учения, не претендуя, конечно, на какую-нибудь доказательную силу. Иначе обстоит дело у Туган-Барановского. Вопреки его мнению, его схемы конструированы не только ''не'' «в согласии с Марксом», но даже противоречат основному закону марксовой теории, согласно которому норма прибыли и, следовательно, также средняя норма прибыли есть ''результат, а не исходный пункт''. Туган-Барановский не ''находит'' свою норму прибыли, как то требуется Марксом, а ''принимает'' ее. При таком понимании теории Маркса, он мог бы, вероятно, принять любую норму прибыли, одновременно с любым способом распределения общественного капитала, с любою производительностью труда и нормою его эксплуатации. Мы не имели права пройти мимо такого прискорбного непонимания теории Маркса. Мы вынуждены были уделить внимание этой совершенно беспомощной попытке опровергнуть закон стоимости Маркса.